Спонсорами «нет» были два смуглых амбала с восточными чертами морд лица, стоящие за моей спиной. У обоих на груди были целые вязанки амулетов, некоторые из которых дали этим ваххабитам сигнал о том, что мы волшебники и волшебные создания. Теперь, за всё время посещения этой чудесной страны, оба этих бородатых абрека не должны были отходить от нас и на шаг, за что полагалось им платить четыре серебряных монеты в день.
Облом? Облом.
Ладно, идем в ближайшую чайхану, будем чайхоать и думать, где наша жизнь свернула не туда.
— Вообще-то, — залезший на меня с горячего песка Шайн щурился на выжигающее пустыню солнце, — Мы идём в твоем фарватере, капитан. Вопросы про повороты — это к тебе. Нет никаких «мы».
— Слепое доверие чревато, мой друг, — пыхтел я, таща суккубу, — Не успеешь опомнится, как ты сидишь духом в амулете и переводишь с одного языка на другой. Ну или имеешь в башке пять неполноценных личностей.
— Это не так уж и плохо, Джо. Мне нравится их кошмарить!
— Да и мне неплохо. Ты куда спокойнее стал, получив возможность безнаказанно унижать кого-то.
— Да!
Достигнув города, я приступил к своей миссии прикрытия — начал узнавать местные рецепты алкоголя для людей и прочих других рас, живущих неподалеку. Получалось… никак. Каждому, с кем я заводил диалог благодаря амулету-переводчику и суккубе, понимавшей, как оказалось, все языки в полном контексте, моё сопровождение тут же сообщало, что руманапурец имеет дело с волшебником, от чего цены на всё взлетали просто до небес.
Причины подобного выяснились быстро. Как оказалось, когда местный султан был маленьким султаненком, в смысле принцем, Боевой маг его папаши по приказу повелителя пальнул по кустам огненным шаром, а за кустами как раз сидел наш дорогой Муджар кар Махнуддиб, мирно общавшийся с недавно подаренным ему жеребенком, решившим поваляться на травке. В результате случившейся детонации кустов будущий султан приобрел хор-рошую такую контузию и магобоязнь, а жеребенок исполнил свой долг, прикрыв хозяина ценой своей жизни. Всё это оставило жирный отпечаток на психике принца, что не только позволило ему ухайдокать несколько претендентов на трон, став папиным любимцем, но и вылилось в неприязнь к магам по всему Пиджаху. Не сразу, конечно, но наш контуженный султан правил уже пятьдесят два года, и за это время целая страна научилась смотреть на волшебников, как на говно.
— Ладно, здесь нам ловить нечего, — решил я через несколько часов, — Валим домой. Шайн, ты знаешь, что делать.
Разумеется, кот знал. Пока мою уходящую к башне спину сверлили взглядами бдительные моджахеды, кот нашел среди привратной стражи заснувшего аксакала и сделал из него саксаул, стащив всю пачку амулетов, болтавшихся на шее сопящего мавра. Ловкость маленьких лапок, бегущих по песочку, два маневра, три притопа, и вот, вернувшиеся в прохладу башни, мы изучаем добычу с целью взломать детектор магии, сделав меня для него невидимым.
Способ этого самого взлома я нашёл очень быстро. Точнее, он сам нашёлся, зайдя ко мне домой, как к себе домой.
— Дорогой мой родственник, Эфирноэбаэль! — покоробил я всего эльфа лихой инсинуацией, — Не сочти за труд, помоги разобраться!
— Ты мне и так должен по гроб жизни, — отмахнулся от меня великий мудрец, хлещущий дорогой сибарский чай, как обычное пареное сено.
— За что? — поинтересовался я.
— Не сдал тебя лон Элебалам, — пояснили мне за эту жизнь, — Если они узнают, что это ты нас атаковал силой бога несчастий, то тебя похоронят заживо на дне океана. В гробу, сделанном специально, чтобы не выпустить душу после смерти тела. И это только так, то, что мне прямо сейчас на ум пришло…
— Аргумент, — покивал я, внутренне содрогнувшись, — Хотя я не виноватый был совершенно…
— Еще бы! — злобно хрюкнул в кружку эльф.
— Тогда подумай вот о чем. Пока я занят заданием бога безумия, у Лючии остаешься только ты…
— Так! Ну-ка показывай, что там у тебя!
Оставив эльфа разбираться с поделками пустынных волшебников, зачморенных ушибленным султаном, я отправился в Липавки вместе с Лючией, которой приспичило посмотреть, как там живут эти ваши простые смертные своими собственными глазами. Желание богини прошвырнуться было мной воспринято как закон, поэтому мы вышли красивые и под ручку, улыбаясь друг другу так, как будто бы во всем Орзенвальде остались только мир и любовь. Идиллия шла ровно до момента, пока я не отворил галантно ворота своей крепости, чтобы выпустить шаловливо на меня посматривающую девушку.