Ну и проблемами, разумеется.
Одной из неожиданных, обнаружившихся мной буквально при выходе из башни, была дрыгающаяся гоблинша, которую удерживали магией в воздухе хмурые гремлины, явно стоящие на страже Обсерватории. Гоблинша лягала воздух своими маленькими зелеными ножками, месила воздух ручками, материлась громко, визгливо и как сапожник. Причем, несмотря на то что левитировала она ко мне задом, а к башне передом, я узнал эту особу по здоровенной гриве отчаянно рыжих волос, связанных в два хвоста.
— Умилла Корнблюк, — укоризненно сказал я гоблинячьей заднице, продолжающей вертеться и дрыгаться, — Что ты тут забыла?
— Кто это сказал⁈ — вздрыгнулись, напрягаясь, оба полупопия, прекрасно видимые из-под совсем недлинной юбки, — Какая худая желтокожая морда в этой жопе бытия знает мое имя⁈ Отпустите меня! Немедленно! Я — официальный журналист от Гильдии Магов!!
— Мы ей говорили, что она не может пройти в Обсерваторию без разрешения Мастера Гремлинов, Мастер Гремлинов, — почтительно проскрипел один из стражей, заставляя наблюдаемую мной задницу тут же съёжиться, — Но эта гоблинша упирала на то, что она может пройти где угодно, потому что ей разрешили. Мы не поверили. Она даже имя свое не называла.
— Правильно сделали, — подойдя поближе, я взял за шкирку журналистку, кивнув стражам, чтобы отпустили свою магию. Затем поднял притихшую девицу на уровень своих глаз, улыбнувшись и вопросив, — Ну и какого эльфа ты тут устроила, Корнблюк?
— Ой… — просипела та, поджимая ноги.
Зеленая и рыжая раскололась не сразу, лишь когда я пригрозил доставить её капустного цвета задницу прямо перед ясные очи своего лепшего кореша Гомкворта Сорквурста, ставшего большой шишкой в Гильдии. Вот тогда уже ручки и ножки повисли, ушки сдулись, глазки наполнились слезами, а сама негодяйка, пытавшаяся нахрапом получить доступ в Великую Обсерваторию, призналась во своих грехах. В основном — в стяжательстве.
— Я беременна! — пропищала жалостливо журналистка.
Ля, еще одна. Поветрие у них, что ли?
Ну суть да дело оказались таковы, что действительно, у зеленой был залёт от его товарища, друга, любовника и почти уже мужа, что, в принципе, логично, потому что гоблины того, совокупляются. Как и все нормальные люди. И, как большинство этих нормальных, не все гоблины готовы к появлению пузожителя, в смысле морально и финансово. Журналисты, так тем более, деньгами не гадят. То есть, парочке, ожидающей третьего, понадобились деньги.
А здесь, в Великой Обсерватории, уже месяц как сидел Саломан Багамутти, очень известный, хоть и достаточно молодой, Исследователь, на работах с которым паразитировала целая куча других волшебников. Нет, сотрудничество было исключительно взаимовыгодным, потому что за работы Саломану высылали нехило так бабла… но вот что-то случилось, от чего Багамутти перестал шевелиться, засев в Обсерватории и не посылая никому писем с приветами, а наоборот, посылая всех в письмах куда подальше. Умилле пообещали десять золотых, если она «починит» волшебника, питающего определенную симпатию к женщинам (это было всем известно), либо накопает против него что-нибудь достаточно вонючее, чтобы Саломана можно было шантажировать.
И вот она тут, совершенно не знавшая, что порядки в Обсерватории давно изменились и кого попало куда попало не пускают. Тем более молодых зеленых прохиндеек, которые могут отвлечь уважаемых магов от исследований.
— Ага, ты просто не знала, что тут охрана… — потряс я обмякшей гоблиншей, — Вот и попыталась прорваться нахрапом…
— Джо… — окончательно понурилась гоблинша.
— Ничего, — ободрительно встряхнул я её, — Всё у тебя будет хорошо. Я возьму тебя на работу. Нормальную, а не такую.
— Оо… — почти благоговейно выдохнули оба охранника-гремлина, а сама гоблинша оживилась.
— Но сначала проверим мага, — решил я, — Не под запись!
Гильдия Магов, по сути, сборище бездельников. Активно работающий волшебник — на вес золота. Если этот Саломан Багамутти действительно «сломался», то надо посмотреть, что его вынудило.
Поломку мы обнаружили быстро. Волшебник лежал в прекрасно обустроенной келье, которую ему отвели гремлины, а на его груди обретался амулет с суккубой, что продаются в одном очень известном магазине Мифкреста. За очень большие деньги. На всей худой и истощенной морде лица Исследователя было крупными буквами написано, что он не жалеет ни о единой медной монетке, заплаченной за побрякушку.
Дилемма, однако, с уважением подумал я, глядя на мага, оттягивающегося на полную катушку. С одной стороны, явно видно капитальное злоупотребление, с другой стороны — оно вызвано покупателем, заключенный демон попросту не может вытянуть больше определенной, совсем незаметной, доли энергии в день. С другой стороны…