Глава 12
Ничего личного
— Небылицы из дальних земель — неходовой товар среди тороватого люда, — нараспев сообщил мне совершенно неулыбчивый, но всем своим полным телом и лицом предназначенный для этого субъект, восседающий на подушках, — Но рассказываете интересно, уважаемый Рахматбуллы. Даже заманчиво. Не могу лишь своим скудным умом понять — зачем…
— Небылица небылице рознь, почтенный Муджах, — скромно улыбнулся я, извлекая из-под подушки, на которой сидел сам, нетолстую печатную книгу и передавая её удивленному купцу для ознакомления, — Да и товар не всегда товар, а ведь иногда и совсем не товар, если понимаете, о чем я. Какой товар? Где товар? Нет никакого товара. Есть лишь небылицы…
— Ай, какой вы молодой, ай, как хорошо говорите! — старая опытная акула пустынного бизнеса вдумчиво листала переданное ей печатное издание, а маленькие острые глазки из-под заплывшим жиром век пожирали текст абзац за абзацем, — Трудно, тяжело, рискованно… дорого! Очень дорого!
— На всё воля Лючии, — развёл я руками, — Цена там одинакова для всех, что для последнего нищего, что для султана. Но это там, почтенный Муджах, только там…
— Последнего нищего! Ахаха-ха! Ну вы и шутник, почтенный Рахматбуллы! Ну и шутник!!
— К тому же, почтенный Муджах, я же ничего вам не продаю и даже не советую. Но кто вам помешает узнать получше…?
Да, как вы уже, наверное, догадались, я, попав в край непуганных, но экономически неэффективных гаремоводов, занялся толканием своих суккуб в медальонах, точнее рекламой. А че бы и нет? Я купец или не купец? На одном дереве и хриобальде далеко не уедешь, а по суккубам-охранницам уже пущен слушок, что я даю им вольную, как расторгуюсь. Очень удачный, кстати, потому что рекламу в Равадже и за его пределами мне теперь крутят бешеную все, кто хотел бы с моими девочками заключить свое соглашение. Не будь мои товары так бессовестно (но заслуженно) дороги, я бы уже давно был свободен, как рыба в небе.
Тем более, что зеленым деревом у нас занималась Наталис, консультируя народ, очень желающий иметь дома тумбочку с запахом свежих джунглей. Сейчас она сидела вместе с единственным плотником этого пустынного города, занимаясь выточкой идеального прикроватного столика, который мы собираемся преподнести в подарок принцу Ахризу кар Махнуддибу. Первого намека второй сын султана явно не понял…
Сделав ручкой отчалившему толстому купцу, пребывающему в очень больших раздумьях, я вернулся к осуществлению своего подлого, гениального и дьявольски хитрого плана — засев в одной из свободных комнат, продолжил вытачивать из хриобальда… солонку. Осознаете всю глубину глубин? Нет? Ну так вот, я помещу этот каменный цветок в подставку из зеленого дерева, выну потом подарок из широких штанин в нужный момент, а затем примусь расхваливать его и самого принца до тех пор, пока он не попросит меня… ну, скажем, посмотреть эту фигню поближе. И ручку не протянет! А это что у нас? Правильно, исполнение просьбы Шакалота! Правда, я крут?
Уныло бренча бубенчиками и цепочками, приперлась моя «наложница» Лилит, чтобы, томно раскинувшись на диванчике, смотреть на меня устало-ехидным взглядом. Не расшифровав, что она там задумала, я продолжил вырезать солонку, бубня себе под нос разную фигню. Это было замечено этим усеченным вариантом искусственной женщины, поэтому она обиженно проворчала:
— Ну когда ты уже тут всё закончишь? Я в амулет хочу.
— Ты удивительно бесполезна, — откликнулся я, откладывая резец, — Возможно, я отпущу тебя совсем, а не в амулет. Тем более, что его уже нет.
— Как нет⁈ — не на шутку испугалась суккуба, сбрасывая своё привычное апатично-депрессивное состояние.
— Так нет, — пожал я плечами, — Сделал уже другой, надежнее, удобнее, прочнее. Тебя, правда, к нему еще не привязывал. Да и думаю теперь, надо ли? Вы, суккубы, себя показываете удивительно никчемными, если речь не идёт о заборе энергии, считай похоти. Хотя, может быть, это касается только тебя. Вон девчонки стараются вовсю.
— У вас же договор! — на глазах потрясенной гомункула выступили слезы, — Они стараются за свою свободу!
— Всё так и есть, — ехидно хмыкнул я, — Они будут свободны. А теперь сядь и подумай, что они будут делать с этой свободой. Что они смогут с ней сделать.
Дурой моя суккуба никогда не была, поэтому, несмотря на сопли и слезы, села думать, благо что я, задав вопрос, отвернулся назад к будущей солонке. И, разумеется, через пару минут мне в спину донеслось, что некий Джо — подлый, нехороший, циничный, отвратительный и уродливый тип, который выкидывает честно работавших на него женщин на мороз. И никак иначе.