— Однако, великолепный Гамур кар Дуанддиб? — в меру подобострастным голосом обозначил свой интерес я.
— Однако… — со значением пошевелил горбатым носом и усами могущественный правитель города, — … совсем не это вызывает моё возмущение. Товары должны быть ценны, а женщины прекрасны, за доставку того и этого в наш край мы и чтим отважных купцов из далеких стран. Но также мы их чтим за то, что они уважают наши обычаи и традиции, а также за то, что они покупают товары здесь. Вы же, почтенный купец, не тратите золото, а отправляете его в богопротивную башню волшебника…
— При всем уважении перед вашим великолепием, эмир, но роспуск охранниц свидетельствует о том, что мой торговый путь закончен в Равадже.
— Это весомый довод, — согласились со мной змеящиеся усы, — Но совершенно недостаточный для тех, кого возмущает, как вы ведете дела, ибн Рахматбуллы. Почтенные Муджах и Ахмабеб уже предоставили коллективные жалобы от купцов моего города. Они предполагают, что вы — лишь подставное лицо, работающее на какого-нибудь омерзительного волшебника, а прекрасная Самбука Зис Овершналь надзирает за вами. Возможно, я буду вынужден отдать приказ вас арестовать.
— Возможно, в таком случае этот благословенный город будет удостоен чести принять у себя Эфирноэбаэля Зис Овершналя, великолепный эмир. Во всей мощи его недовольства… особенно после того, как он узнает, что его нарекли «омерзительным волшебником», — это я произнес тихо, но очень жестким, лишенным малейшей почтительности голосом.
Мой собеседник и партнер по прогулке не торопясь остановился, заложив руки за спину, а затем осмотрелся по сторонам, не забывая шевелить носом и усами. Осуществив это почти гипнотическое воздействие, могучий мужик без тени страха или каких-либо еще эмоций уставился на меня. Его рожа, довольно-таки благородная, выражала ничто иное, как удовлетворение.
— Вот вы и показали своё истинное лицо, — кивнул он, — И что же нужно легендарному магу от нашей скромной страны?
— Ничего, — тут же качнул головой я, — Совершенно ничего. За исключением довольства и благоденствия его родственницы, помогающей скромному торговцу обеспечить её небольшими средствами. Только и всего.
— Мне потребуются… — задумчивый взгляд эмира Гамура кар Дуанддиба, являющегося не таким уж и дальним родственником султану, неожиданно прояснился, — … нет, мне ничего не потребуется. Десять прекраснейших гурий, красоты столь невиданной, что свели с ума всю Раваджу, отпущенные на волю… да, это не мог бы провернуть никто другой.
— Могу вам поклясться, что великий мудрец приложил свою руку к каждой из них! — сладко улыбнулся я, стараясь сделать свой взгляд максимально холодным и предупреждающим. Получилось отлично.
Власть, богатство, контроль. Страх всё это потерять. Стоящие во главе системы, получающие от неё больше всего благ, являются цепными псами, охраняющими собственное благополучие. Эмир, пытавшийся решить вопрос с неуступчивым купцом, на которого ноют местные, неожиданно столкнулся с тенью, покрывающей этого купца, куда более страшной, чем неудовольствие раваджийцев, которых не составит труда придушить. Это, конечно, снизит поток подарков от обиженных представителей торгового люда, но сохранит местные расклады.
Проверять мои слова? Разумеется, Гамур кар Дуанддиб пошёл бы на это, будь его интересы затронуты сильнее. Арестовывать? Тогда одиннадцать великолепных красавиц и одну мутную эльфийку придётся либо брать под стражу (что взбесит всю Раваджу), либо оставлять на «воле», что может привести к чему-то вроде гражданской войны. Нет, всё что хочет этот усатейший и, безусловно, умнейший, тип, он уже получил. Правду, которая укладывается в его парадигму восприятия мира. Могущественный эльф слегка помогает своей родственнице приподнять деньжат. Откупные местным — десять красавиц.
Как они будут «поделены»? Вопрос к знающим.
— Не могу не спросить, а в чем ваша выгода, мм? — задает вопрос уже принявший верное решение эмир.
— Расспросите на эту тему почтенного Муджаха, — сдал я толстого предательского купца эмиру, — У него есть некоторые весьма любопытные документы, убедительно доказывающие любому внимательному мужу, что тот может иметь столько прекрасных женщин, сколько захочет, лишь единожды заплатив. Дорого, конечно, очень дорого… но гораздо дешевле, если посчитать в общем…