Щелчок амулета, и вот, я нахожусь не в раскаленной пустыне, где песок набивается даже туда, куда не заглядывает солнце, а в уюте и прохладе родимой башни. Несколько минут раздумий, лежа на собственной постели, погладить невесть как узнавшего, что я дома, Игоря, и всё, можно идти на поиски древнего эльфа. Хотя, может перекусить? Вон как вкусно пахнет.
Вспомнив взгляд Наталис, провожающей меня в путешествие сознанием, я содрогнулся. У неё там, вообще-то, моё беззащитное тело, а суккубы, обманутые в лучших ожиданиях, могут оказаться недостаточно лояльными. Особенно Лилит. А ведь если эльфийка вспомнит, сколько товара мы бросили, убегая…
Брр.
— Никого нет дома, — ответственно заявил мне хлебавший жирнющую солянку Санс, — Жена с этой рыжей умотала в Дестаду, а остальные… ну, ушли.
— Куда ушли? — не понял я.
— Ну откуда я знаю куда, Джо, — на меня уставился ехидный гоблинский глаз в единственном экземпляре, — Мне, знаешь ли, не докладывают. Ну, боги там, маги. Вот гоблины — другое дело. Джанго с женой связывались, просят пополнить запасы зелий и забрать… разное тяжелое. Говорят, дела идут хорошо, но очень нервно. Просят прибавки. Обоснованно, я считаю.
— Будет им прибавка, — пробурчал я, наливая обалдительно пахнущего супу и себе, — Но мне сейчас нужен Эфирноэбаэль…
— Поищи в лесу, — прочавкали мне в ответ, — Он туда последнее время часто сбегал…
Пришлось идти в лес. Не хотелось страшно, солянка реально была убийственно вкусной, а вот гомункул довольно сытым, поэтому я его, мягко говоря, обожрал. Но надо — значит надо. Долг зовёт.
Звал он меня напрасно, в лесу никого не было, кроме скучающего Кума, начавшего ко мне приставать с философскими вопросами. Бычару мучал экзистенциальный кризис, точнее, проблемы самореализации. Достигнув пика своего развития как племенной бык, как охранник деревни и как богатырь, почти победивший дракона, Кум желал развиваться дальше, но не знал куда. На моё рассеянное замечание, что дальше будет очень сложно… огромный черный бык ответил яростным мычанием полного согласия!
Что же, как я могу сказать «нет» единственному из окружающих меня существ, которое хочет развиваться само по себе, а не с пинка?
— Санс, — объявил я, вернувшись домой и указуя перстом на вошедшего за мной быка, — Научи его читать.
— А-аа? — наклонил голову на бок гоблин, пуча глаз так, что я начал беспокоиться за единственный зрительный орган бывшего кока.
— Научи меня читать, маленький зеленый друг, — не стал зажиматься Кум, — Я желаю покорить новые вершины! А у тебя теперь будет достойный повод сбегать от жены в тишину, под мою защиту и покровительство, где ты сможешь не только пить разные вкусно пахнущие жидкости, но и делиться ими со мной…
Бывший пират слегка окосел от такого предложения, но уловив моё одобрение и разрешение использовать некоторые свободные запасы товара, повеселел и даже вроде бы, начал излучать энтузиазм. Бык на него тоже поглядывал весьма благосклонно, из чего я сделал вывод, что эти двое уже неоднократно уединялись, чтобы воздать должное зеленому змию.
Удовлетворив быка и загрузив гоблина, я принялся думать, что делать дальше. Получилось этим заниматься приблизительно три с половиной секунды, после чего с частокола мне на голову спланировала курица.
— Как дела? Нормально? — осведомилась она, чуть ли не тычась клювом мне в глаз.
— Так себе, — честно признался я, — Эфирноэбаэль нужен.
— Нету его, разминулись вы, — поделились со мной куриными новостями, — Какие-то друзья послали твоему, гм, родственнику, срочный вызов. Так что он закинул Лючию к твоему настоящему телу, а потом исчез в неизвестном направлении!
— Ш-то⁈ — прохрипел я.
— Ну ты ведь не забыл, что она тут с тобой не только за красивые глаза? — бог в обличие курицы мне подмигнул, — Ей еще нужно твое присутствие, а пока было отсутствие. Вот она и…
Ма-ма. То есть сейчас, бессильная беременная богиня закинута спешащим сыном в центр пустыни, к одиннадцати демонессам и злой как голодный барсук эльфийке. А еще там моё тело!
Вот же задница!! Даже помолиться некому! Хотя…
— Так, ты чего это так на меня смотришь? — с плохо скрытой тревогой спросила курица, нервно топчась на моей шевелюре.