— Было бы этически неверным… — медленно проговорил я, аккуратно загребая куриные лапки в свою ладонь, — … просить тебя помочь с заданием, которое ты мне дал, но вот Лючию ты сейчас вернешь на место…
— Я не могу, — испуганно моргнул бог, — Я слабый!
— А ты постарайся…
Как вы знаете, курица может летать, если постарается. Однако, особая курица может летать даже с Джо, уцепившимся за её нижние конечности, если очень постарается. Конечно, у меня в дневном распорядке дня не было ничего, вроде пролёта над Липавками, но вот в глаза барона Бруствуда и старосты, о чем-то мирно общавшихся на подворье у последнего, мне смотреть было как-то неловко. А тут еще орущая курица начала прямо в полёте больно клеваться, так что я и выпал, в конечном итоге, на телегу, полную сена.
Фиаско, однако.
Пришлось возвращаться в пустыню несолоно хлебавши. Там, в заколдованном бархане, меня поджидали казни египетские в виде богов, демонов, эльфов и заколдованного принца. Не убили меня, наверное, только потому, что никто не понимал, как выбираться из этой жопы, а, учитывая, что Эфирноэбаэль От-Мамы-Свалил-Овершнель был вне зоны действия сети, мы неожиданно оказались в весьма щекотливой ситуации. Единственная радость была представлена светлой богиней Лючией, полностью недееспособной, жалующейся, ноющей и обиженной на судьбу, но прекрасно ориентирующей нас по карте местности. Высшее существо безошибочно указало направление на все возможные точки местности, рассчитало маршрут вплоть до метра, а затем уселось на принца и в ультимативном порядке потребовало везти её отсюда. Иначе она за себя не ручается!
— Дорогая, ну ты же сама решила заглянуть ко мне на работу!
— Молчи, Тервинтер Джо! Немедленно исправь всю эту ситуацию! Мы с девочками не должны страдать из-за твоих выкрутасов! — одним махом переписала на себя мою собственность беременная богиня. Затем, нашептав что-то на ухо эльфийке, Лючия заставила её колдовать какую-то довольно сложную фигулину, которая воздушным вихрем создала над спящим принцем-богиневозом густое облако песка, отлично закрывающее от солнца. Затем импровизированный божественный нашест оказался окружен суккубами, явно почуявшими откуда ветер дует, на свободное принце-место уселась ушастая волшебница, а я оказался в роли бедуина, направляющего караван. Куда — вопрос излишний, отсюда, вот куда!
Ну мы и пошли. Я молча, а двенадцать женщин за моей спиной — нет!
Технически, нам было всё равно куда идти, но на всякий случай, я двигался к ближайшему оазису, продолжая выполнять единственную разумную в моей ситуации вещь — взывать к богу. Лючия была бессильна, её сынок свалил и отключил волшебный телефон, Шакалот бросил меня, так что оставался еще Вермиллион. Старый друг и наставник никогда бы так со мной не поступил, считал я… первые десять часов блуждания под палящим солнцем, а затем уже пришлось начать немного сомневаться. Этому способствовало всё возрастающее злобное бухтение сзади, которое как раз усугублялось тем, что Лючия, несмотря на своё интересное состояние, прекрасно чуяла, чем я там занимаюсь!
Ну вот как так получилось-то?
Интерлюдия
— Мойра, я от тебя ухожу.
Простые, но давно вынашиваемые слова. Он произнес их спокойно, глядя в голубые глаза не верящей собственным ушам девушки. Наконец, увидев, что фраза оказалась воспринята, Освальд Озз, кивнув бывшей спутнице жизни, зависшей посреди собственной лавки, вышел из здания, отправившись к ближайшей башне мага. Он хотел домой. Давно хотел.
Всё началось и давно, и недавно. Наверное, всё-таки недавно, с момента, когда забежавший в лавку Джо усадил их обоих за стол, а затем обстоятельно, хоть и туманно, пояснил перспективы Озза окончательно избавиться от своей Причуды. Возможно, но только ценой личной магии. Всей. На это Освальд пойти не мог и не хотел, он принял новости достойно, но вот его подруга… она окончательно слетела с катушек. Требования, условия, нотации. Расписание… практически на всё.
Мойра методично, прикрываясь благими намерениями и заботой, превращала Освальда в некоего невидимого, неслышимого, строго контролируемого и ограниченного слугу, великодушно называемого «партнером».
Озз быстро шагал по Дестаде, впервые за долгое время чувствуя, что дышит полной грудью. Он не хотел задерживаться в этом городе ни на минуту дольше, поэтому топал целеустремленно, даже не глядя на двери таверн и баров, гостеприимно подмигивающие ему там и тут. Ему сейчас было не до выпивки, он был пьян совершенно другой эссенцией — свободой. Его ждал дом.