В этот момент мы уже сидели с лисой у колонны, потому что ноги и лапы не казенные, а тут всё явно было надолго. Из ямы, откуда уже не было видно ни птичьего тела, ни гребешка, продолжала вылетать белая мраморная крошка.
Тем временем слово взял, неожиданно, Вермиллион.
— А не узнать ли нам причину, почему Шакалот не мог попасть к Арахату? — задал вопрос мой старый товарищ, — Здесь же есть явная причина чувствовать себя оскорбленным!
Это дополнительно смутило многих, особенно разных там подводных и подземных сущностей, на морде каждой из которых было написано, что они отчаянные интроверты. Восточные же наоборот оживились, принявшись открещиваться от подобного и рассказывать, насколько они славны гостеприимством и общительностью. Что, в общем-то, подтверждалось многочисленными кивками прочих. Арахат начал выглядеть совсем не очень и, кажется, потихоньку перемещал себя поближе к сабле. Зарезаться, наверное, собирался.
Лиса откуда-то добыла кальян и не зажмотилась им поделиться. Наблюдать становилось все веселее и комфортнее.
И было на что! Лючии совершенно не понравилось то, что внимание всего сонма припершихся в чужой рай божеств переключилось с неё на обсуждение каких-то там мелочей, она подняла голос, Вермиллион, пытающийся воззвать к логике, ответил ей тем же, голопузый бородач, тоже, видимо, заскучавший, заорал, призывая всех к порядку, а восточные боги загомонили, пытаясь не потерять инициативу. Кажется, еще они пытались прикрыть Арахата, но как-то так, чтобы на них никто не подумал.
В общем, начался базар. Мы с лисой курили и наслаждались, пока плитка у моих ног не треснула, а проломившаяся сквозь неё куриная голова не попросила затянуться.
— Вот что ты устроил? — с укоризной спросил я бога безумия, глядя, как нашаривший саблю восточный бог теперь стоит с ней, явно желая как-то воспользоваться.
— Да всё нормально, не парься… — испускающая дым птица заинтересованно поглядывала на бедлам, — Они скоро передерутся и забудут, зачем вообще приходили!
— Передерутся? — не поверил я собственным ушам.
— Ну да, — под кивки белоснежной лисы недоуменно откликнулась курица, — Мы же боги, Джо. Боги ненавидят, когда им не уделяют внимания. Профессиональная болезнь. Посмотри на Арахата, он уже на пределе…
Действительно, не прошло и нескольких секунд, как усатый, бородатый, горбоносый и арабовидный бог, заверещав нечто вроде «вас тут никого не стояло!» ломанулся с саблей наголо на всё общество, начав… нет, не резню, но побоище, в котором не было кровищи, зато были крики, вопли, стоны, трубный вой тех, у кого были хоботы, да истерический крик Лючии, тут же ломанувшейся… правильно, к нам. Агрессору тут же начали давать сдачи, причем очень активно, кто-то кого-то задел щупальцем, кто-то плюнул кому-то в девятый глаз, кулак пузатого в накидке каким-то макаром впилился в боковое лицо старины Верма…
Началась натуральная драка. Мощная, забористая, веселая!
— Ну чё я говорил, — сардонически хмыкнула курица, — Каждый раз так. А вида-то делают, прямо как не знай кто.
— Какой-то у вас ненормальный мир, — посетовал я, затянувшись из кальяна.
— И не говори, — согласился со мной Шакалот, — А потом, как всегда, обвинят во всем меня!
— Дорогой, почему от тебя пахнет поиметой эльфийкой? — добравшаяся до меня и обнявшая богиня довольно резко увеличила нажим своих объятий, явно планируя сделать мне больно.
— Вранье… — прохрипел я, — Это от неё пахнет поиметым мной!
Лиса молча хихикала, прижав лапу к пасти, а вот богиня почему-то мне поверила. Цыкнув и пробормотав что-то про мелкую заразу, таки добившуюся своего, богиня перестала меня душить, а вместо этого затянулась. Никаких позывов кидаться в драку она не демонстрировала.
Та, между тем, продолжала идти, причем некоторые из божеств уже отползали в сторону, чтобы, мигая подбитыми глазами и прочими органами, раствориться в воздухе. Арахат держался молодцом несмотря на то, что получал по щам больше, чем кто бы то ни было другой. Здоровенный бородач умело гвоздил саблей по сторонам, изрекал гортанные и яростные звуки, яростно сверкал глазами и сильно опухшими ушами, высовывающимися из-под чалмы как две сливы. В общем, чувствовал себя хорошо, пока его не обнял… не обняло… какое-то глубоководное чудище, тут же запустившее свои щупальца во все доступные отверстия пострадавшего бога.