Вполне себе способ адаптации. Ну, мы можем вспомнить тихоходку, пингвина, утконоса. Неважно, на ком и как отдохнула природа, пока существо находится в своих, иногда жестко ограниченных, условиях, оно к ним приспособлено идеально заботливой эволюцией. И регулярные грабли вполне могут стать неотъемлемой частью жизненного процесса. Вполне возможно, что препятствия (даже те, что нормальный человек мог бы обойти) служат необходимым стимулом для процветания! В нише. В глубокой, темной и вонючей нише, куда не заглядывает солнце, но, тем не менее.
Так вот, к чему это я? А, точно! К обучению. В общем, берем пациента, выстраиваем грабли в две шеренги, оставляя свободный проход, а затем посылаем юное дарование по прямой, пока оно не научится по ней бежать, не задевая грабель. Результат стопроцентный. Процесс называется «муштра».
— Ты варвар, садист и совершенно беспринципный тип… — угрюмо, устало и потерянно выдохнул декан факультета Исследователей, хороший эльф, добрый друг, да и вообще сам Эльдарин Син Сауреаль, глядя как полтораста детишек со слезами на глазах, тянут ручки к совершенно потерявшейся от подобного Саммерс, которая должна была читать им общую лекцию о теории магии. Детки хором умоляли их пощадить, сжалиться, избавить от фей, гремлинов и меня, обещая, что они теперь будут хорошими, добрыми и послушными.
— Именно таким и должен быть преподаватель у проблемных детей, — ухмыльнулся я, щелкая пальцами. Этот жест развеял иллюзию Трилизы, являя волшебной школоте сидящего на кафедре Шайна во всей его красе. Хоровой вопль ужаса при виде зловещего оскала моего фамильяра мог претендовать на рекорд… но мы его собирались бить и бить.
— Замолчали! — скомандовал кот, грозно шевеля ушами, — Все в столовую! Сегодня у вас праздничный второй завтрак… за то, что никто не обосрался! В шеренги становись! Равняйсь! По группам с первой по последнюю вы-хо-ди!
Вот, и кто скажет, что оздоравливающие дозы террора не дают свои плоды? Солдата надо утомить, солдата надо занять, солдату надо дать пожрать…
— Они не солдаты, ты, проклятие нашего мира! — эльфу снова поплохело, но уже безо всякой помощи алкоголя.
— Вы видите здесь где-нибудь компетентных преподавателей? — задрал я рыжую бровь, разводя руками, — Вы видите здесь воспитателей, Син Сауреаль? Думаете, ваша племянница сейчас сможет нежно и ласково выстроить полторы сотни детей так, чтобы они вслушивались в каждое ваше слово на следующей лекции? Нет? Тогда не мешайте процессу!
Самую главную опасность юной кодлы на полтораста рыл заметила как раз Наталис, пришедшая сегодня с утра в мои покои оценить расцветку гардин и вид из окна. Длинные и острые уши девушки были свободны весь процесс «оценки», так что, после того как мы отвалились друг от друга, довольные как два похотливых хомяка, отдавшихся друг другу за один орех, мне было сказано уверенным голосом, что детишки не простые, а особо вредные.
Потому что жили раньше все вместе.
— Видите, в чем проблема, дорогой декан? — бандитски ухмылялся своровавший остывающий чай у эльфа я, — Нас растили по двадцать человек, в отдельных деревнях, мы ежедневно общались со взрослыми гоблинами, учились, были паиньками. Принцип «разделяй и властвуй» работал на вас отменно. Вы получали тихих, вежливых и приятных учеников, с которыми справлялись даже гремлины. Сейчас же вся эта орда представляет из себя сложившийся коллектив со своей иерархией. Парочкой дней строевой подготовки мы не обойдемся. Я приступаю к отлову лидеров.
— А мы…? — потерянно пробормотал заслуженный эльф всея магии.
— А вы пока отдыхайте, — великодушно разрешил я, — Наблюдайте. Делайте выводы. Когда снова надо будет раздавать булочки, я позову. Будете их прикармливать. Через недельку устроите мне шумный публичный скандал, якобы защищая воспитанников от жестокости и насилия, но я вас подавлю, усилив меры…