— Джо! — тут же воспылала Эпплблум при виде меня, — Скотина!!
— У тебя что, недотрах? — с ходу ударил я по больному месту, — Чего на людей кидаешься?
— И не только на людей… — пока Мастер хватала ртом воздух, наябедничал один из лепреконов, в наиболее авторитетной шапке, — Мы от Конклава пришли, а она нас на улицу гонит…
— Ты чего пацанов обижаешь? — тут же решил я развить успех, — Совсем охренела?
Видимо, да, потому что госпожа Эпплблум разразилась целой речью о том, что её все и всё, связанное с проклятым Джо Тервинтером, задолбало уже в край. И что жизни ей не дают, вечные поручения дурацкие, и что командуют все, кому не лень, и вообще мешают ей спокойно жить своей жизнью, вечно озадачивая тем, к чему она не готовилась, чему не училась, да и…
Я достал волшебную палочку и сделал меланхоличное выражение лица.
— Мойра, я на тебя сейчас наложу Проклятие Вытянутых Сисек. Оно быстрое, вытянет — и всё, — будничным тоном предупредив жертву, я принялся выписывать в воздухе очень сложную вязь заклятия. Магией это не было, просто дурацкой абракадаброй, но откуда это было знать дурочке, которая всерьез колдовала пару лет назад?
Эпплблум повела себя абсолютно предсказуемо. Сначала, по старой памяти, запаниковавшая девушка попыталась выхватить свою волшебную палочку, но, видимо, никаких рефлексов не сохранила, так что уронила свой важнейший инструмент на пол. Вытаращив от ужаса глаза, блондинка рванула вбок, мечтая скрыться в соседней комнате, но, конечно же, споткнулась об заматерившегося лепрекона. Загремев на паркет, она окончательно поддалась панике, начав придушенно визжать и вертеться на паркете. Зажмурившись.
— Ужасное зрелище… — протянул я, глядя на это безобразие.
— Душераздирающее зрелище… — поддакнул мне один из лепреконов, почесывая волосатое ухо и с плохо скрытой брезгливостью рассматривая судорожно изгибающуюся блондинку, пытающуюся прикрыть грудь.
И это волшебница. Одна из лучших учениц выпуска. Королева, мать её, Фей. Не разобралась ни в структуре накладываемого заклинания, не подготовила контрмер, ни попыталась разбить. Уронила палочку. Уронила. Палочку.
Подождите, а что у нас за палочка?
— Что это за дерьмо? — я как-то даже недоверчиво потыкал позолоченный, украшенный полудрагоценными камнями, вычурный палочкоимитатор, который выронила Мойра, — Оно вообще работает?
— Она не для того, чтобы работать! — поняв, что это был блеф, на паркете возилась уже злобная блондинка, начинающая раздуваться праведной яростью, — Она для того, чтобы…
— Заткнись, дура… — угрожающе прошипел я, заставляя старую подругу аж квакнуть от неожиданности, — Твои мозги совсем усохли⁈ Забыла, где живешь? Забыла, с кем работаешь⁈ Все навыки растеряла⁈ А ну лови свою хреновину! Учебная дуэль, как на третьем курсе! Защищайся!
Следующие десять минут стали знатным шоу и подкормкой для лепреконов, а вот для Мойры Эпплблум — непрекращающейся серией тотального позора. С нормальной палочкой даже настолько обленившаяся Мастер отбилась бы от моих примитивных нападок, но вот с этой позолоченной пародией у неё не было ни малейшего шанса. А у меня не было никакого желания сдерживаться. Мойра орала, Мойра стукалась о свою мебель и потолок, от Мойры летели клочья одежды, а количество слабых болевых заклинаний, сугубо тренировочного толка, она поймала столько, что вполне уверенно могла бы стать на кривой путь мазохистки. Без всякой жалости я драл её учебными заклинаниями так, что летели пух, прах, пепел и осколки посуды.
Причем не молча, отнюдь не молча. Ультранасилие над важной особой в городе Дестаде сопровождалось язвительными комментариями, гнусными инсинуациями и яркими предположениями, каким образом мы с Пазантразом можем заменить совершенно негодную волшебницу на куда более годного доппельгангера. А её саму, раз она теперь без помощи колдунов гоблинского города даже реноме лавки поддержать не может, отправим прогуляться по рее.
— Мы же росли вместе! — издала испуганный визг наказуемая полуголая особа, уже бросившая пытаться колдовать, но еще не начавшая пытаться умолять.
— И выросли! — рявкнул я, — Только ты теперь бесполезный кусок мяса, пытающийся играть в аристократку! Ленивый, беспомощный и никчемный!! Удивительно, как Освальд терпел такую бестолковую волшебницу! Сраку она тут со смертными отъедает! Балуется! А в башку твою тупую не пришло, что все твои подруги тебя через сраные шесть-семь лет возненавидят⁈ Они простые люди, ты, идиотка! Они старятся! Что, скажешь, не подходили к тебе с вопросами по зельям, продлевающим молодость⁈ Не могло такого быть! Подходили обязательно! А через три года начнут требовать, умолять, просить! Через десять лет — ненавидеть! Люто ненавидеть! Поняла теперь, куда себя выкидываешь, Эпплблум? Почти всё уже просрала! Мужика! Навыки! Уважение!