Умиллу ко мне, конечно же, не допустили, но что могут обычные волшебники против звука? Внезапного звука? Ничего.
Именно звук я и издал.
— Выпускайте кракена! — громко рявкнул я, глядя в шкодливые глаза гоблинши, от чего та, даже не думая прорываться дальше, тут же припустила в обратном направлении.
— Что это было? — меня требовательно, но опасливо, дёрнули за рукав, удерживая в прицеле палочки.
— Ничего особенного, — хищно оскалился я, глядя в настороженное лицо арестовавшего меня волшебника, — Вы только это, как меня отведете, берите неоплачиваемый отпуск и валите нахрен из города недели на две. Подальше. Это добрый и бесплатный совет.
За него меня почему-то поблагодарили аж двое из четырех, хотя оставшиеся и удивились. Оказывается, меня воспринимают серьезно! Черт, недоработка. Ну ладно, будем считать, что сделал на сегодня доброе дело.
Конечно же, я оказался брошен в сырые и темные застенки, то есть в комфортабельную комнату отдыха, закрывшуюся на ключ снаружи. Через некоторое время маги запустили ко мне туда дрожащую девушку-зооморфа в униформе официантки и та, с облегчением узнав у меня, что хочу лишь есть, выпить и компоту, чуть не отключилась прямо у входа. Странно, думал, что те, кто имел в предках котов, должны быть покрепче. Ладно бы козочку прислали…
Ждать сурового и справедливого суда, то есть собрания Совета, мне пришлось более суток. Возможно, все эти маги были с самого начала на низком старте, но давали мне великодушно шанс сбежать… чем я хамски не воспользовался, а дождался, пока дверь откроет пара сурово выглядящих волшебников, которые и проводят приговоренного на эшафот через суд.
Что? Не так? Не будьте такими наивными. Я, сейчас, учитывая события в Дестаде, не старый добрый Джо, а огромный мешок с золотом, который наклонили в интересную позицию и раззявили нежные отверстия. В таких случаях приговор готовится задолго до того, как обвинения могут получить хоть какие-то обоснования!
Правда, всё оказалось не так плохо, как я думал, потому что Совет собрался не тогда, когда был готов делать мне асясяй, а тогда, когда в Мифкрест прибыл злой как тридцать три собаки Боливиус Вирт, ощутивший, что теряет еще одного декана. Ректор прибыл в силах тяжких, притащив с собой всех деканов, причем, по виду последних, они бы еще и Кума бы с собой прихватили, но побоялись оставлять Шайна главным.
Когда меня ввели в зал, ор там уже стоял выше гор.
— Вы не имели права задерживать сотрудника Школы Магии!
— Мы имеем право задерживать кого-угодно, если имеем легитимный повод!
— Да!
— Прочитайте еще раз кодексы, молодежь! И не сметь морщить нос, Зифанас! Ты выпустился всего сто тридцать лет назад! Я прекрасно помню твои привычки!
— Декан Краммер!
— О, ты хотя бы помнишь, как меня зовут! А вот обрести знания, чтобы по праву занимать место, которое греет твоя задница, ты не сподобился!
— Прекратите балаган!
— Мы за этим и прибыли! Прекратить балаган, в который вы превратили Совет! Немедленно освободите Тервинтера Джо и действуйте, Ветры Магии вас побери, по регламенту!
— А мы чем, по-вашему, занимаемся⁈ — наконец, заорал самый представительный маг, потрясая пачкой листов, — Да тут обвинение на пожизненный срок! Уклонение от налогов! Неправомочное использование волшебных существ! Сговор с обычными людьми с целью скрыть прибыли! Производство нелицензированных субстанций волшебника, не имеющего статус Мастера! А еще… ааа!!! Вот и обвиняемый!
Как по волшебству ор и вой прекратился, а население круглого зала со стоящими в центре представителями Школы Магии, уставилось на меня.
— Здрасти, — осклабился я, — Ничего не буду говорить без моего адвоката. Ой, то есть юриста. Кстати, а где он? Еще занят прошлым делом? Тогда понятно, почему вы все такие бодрые и здоровые на вид. Ректор Вирт, вы очень кстати. Сейчас еще мисс Лонкабль подойдет, она сделает вам всем интересно…
В принципе, на этом моменте, да еще с тяжелой артиллерией в виде присутствующих здесь магов Школы, я мог задержать любое обсуждение как минимум на сутки-двое, но именно после моих слов в зал ворвался довольно пожилой волшебник, пребывающий в состоянии полнейшей паники. У него в трясущихся от напряжения руках был солидный пласт документов, который тот совершенно хамски (и молча) принялся пихать в руку нового Председателя, трясясь губами и бородой. Глаза пожилого джентльмена были некрасиво выпучены.