Ну вот, получил по лбу соленым огурцом.
— Ты меня тогда на всю жизнь опозорил! — победно предъявило мне жующее лицо эльфийской национальности, угрожающе размахивая еще одним овощем.
— Да так уж и на всю, — сомневался я, планируя маневры уклонения, — Все уже и забыли…
— А я — нет!
— Можем повторить!
— Ах ты!!
С Наталис оказалось… неожиданно легко. Лючия, при всем совершенстве этой богини, была воплощенной крайностью. То эта женщина всё утро плакала от счастья, как ей прикольно просто дышать, то устраивала в постели такое, что у меня, двадцатидвухлетнего типа, седели волосы, причем везде. Саломея Батьковна, еще одна блондинка, грешила другим — у неё было шило в заднице и ветер в волосах. Не в постели, а по жизни. Засидевшаяся в храме, эта шикарная женщина желала приключений, ощущений, изнеможений и впечатлений, но… не могла их получить, потому что у её богини был декрет. То есть могла, но с риском ушибов, увечий, разрыва задницы и простым банальным изнасилованием, поэтому, всё-таки, не могла. И из-за этого клевала мозг всем. Про Лилит и говорить не стоит, эту демоницу волновало только её состояние и способы, как бы из него выбраться.
Эльфийка на их фоне была совершенно другой. Девушка просто жила, просто ловя от этого кайф. Она любила деньги, но при этом любила и магию, и даже работать. По своей специальности, конечно. Ей нравился её лес, ей нравился я, ей нравился говорящий бык, приходящий к ней в гости, её не одолевали фантазии и желания, лежащие за границами плоскости подобного существования. При этом её нельзя было назвать простушкой, книги из Мифкреста, поставляемые через Умиллу Корнблюк, появлялись на полках в её доме во всё большем и большем количестве, а визиты к дяде в Школу Магии девушка совершала вполне регулярно, перехватывая там знаний о магии у своего старшего родственника.
То есть, проще говоря, эта целящаяся в меня соленым огурцом дивчина была во многом со мной же созвучна.
После веселой возни, совмещенной с погонями и посулами разных кар, мы оказались у меня в кабинете, слегка раздетыми и сильно встрёпанными, где я и начал рассказывать остроухой дщери лесов о вставших передо мной задачах. На слова о Эфирноэбаэле Наталис повела носом, сообщив, что это сто процентов подстава и розыгрыш, ибо древний мудрец уже всё знал, когда выламывал мои ворота, а на Школу Магии нехорошо возбудилась.
— Я отправлюсь с тобой! — объявила она, сверкая нездоровым энтузиазмом в глазах, — Мне будет тут скучно!
— Если твой дядя узнает о том, что между нами, он кастрирует меня своей волшебной палочкой, — выразил опасение я, — Причем без помощи магии. Просто… выковыряет.
— Я хочу это видеть!
— А если я успею показать ему это? — хитро ухмыльнувшись, я жестом фокусника достал манадрим.
— Что это такое? — насторожилась эльфийка.
— Мои воспоминания о нашем первом разе! — победно ухмыльнулся я, вспоминая, как решительно и бескомпромиссно был затрахан едва ли не насмерть перенервничавшей девушкой.
И тут же был атакован бросившейся плашмя в атаку ученицей мудреца. Сначала я думал, что она хочет забрать манадрим, но всё оказалось куда прозаичнее — меня начали убивать путем удушения! Еле вырвался, да и то с помощью хитрости, коварства и подлого хода, после которого пришлось закрываться в туалете, лихорадочно превращая его в магически закрытую крепость, пока снаружи неистовствовала эльфийская ненависть.
— Я убью тебя, человек! — глухо орали снаружи, — Убью и съем как дракона!!
Женщины — страшные. Хорошо хоть с этой работают не только стандартные способы примирения, но еще и торговля. Треть Хадузабраза пришлось отдать! Слышал бы это Эфирноэбаэль, его бы кондрат хватил прямо на месте, и никакая мама бы не откачала.
На следующий день, чистенькие и умытые, Наталис и мой клон, приберегаемый именно для подобных случаев, уже стояли в волшебном мире, у моей альма матер. Светило солнышко, насыщенная магией атмосфера волновала наши потроха, пели птички, шуршал кустарник… бухтела стоящая перед нами моя копия, выполненная в масштабе тринадцати лет.
— Ну и чё мы будем делать, осёл? — свирепо осведомился поддельный школьник, — У нас одна и та же рожа!
— Ой какая прелесть! — восхитилась юная эльфийка, не видевшая до этого момента школьных доппелей, а затем тут же попыталась обнять мою молодую копию. И негодующе вякнула, когда та пустила тонкую молнию в скромную эльфийскую грудь.
— Отзынь от меня, педофилка! — строго объяснил свои действия местный доппель, — Не для тебя мой каштанчик цвёл!
— Мелкий говнюк! — тут же обиделась Син Сауреаль, попытавшись отвесить искусственному созданию волшебный щелбан. Скептически хмыкнув, Джо-младший, пользуясь самой обычной ученической палочкой, мастерски развеял эльфийское плетение коротким жестом, а затем еще одним, филигранно выполнив несколько сложных завитушек в воздухе, создал пять щелбанов, автоматной очередью оттарабанивших по лбу обиженно вякнувшей красавице.