Почесав небритость и выпив для храбрости, я позвал Шайна. Усевшись у камина, мы принялись писать письмо султану, прямо как какие-то казаки. Предложения кота блокировались одно за другим, выражения карались то тапком, то крепким словом, а возражения оскорбительно не учитывались, но процесс шёл хорошо. Пиджахский султан, мой относительно лепший кореш, существом был незамутненным и прямым как собачий хвост. То есть, вилял всё время, пока меня не было на горизонте, а когда я появлялся, то он прятался между придворных. Сейчас же обстоятельства, то есть я, требовали, чтобы Ахриз кар Махнуддиб, прозванный в народе Бесстрашным, не зассал принять участие в восстановлении правоверной религии своего султаната.
— Джо? — спустя какое-то время вопросил кот, задумчиво уставившийся на меня.
— М…? — я продолжал сочинять схему уничтожения ереси, наведенной одним безумным божком в Пиджахе.
— А если твоя Наталис придёт, ты её тоже в нишу засунешь?
— Конечно, — недоуменно пожал я плечами.
— А Астольфо?
— Его вообще сразу. С какого бы лешего ему тут появляться?
— А…
— Да всех я засуну, всех! — фыркнул я, запечатывая письмо, — Даже собственных доппелей. Будто ты не знаешь, как бывает, когда дела закручиваются особо сурово.
Увы, бытие прохвостом и негодяем имеет и свои минусы. Мы обаятельные, привлекательные, добрые и тактичные, но, по какой-то причине, каждый раз, когда наступает жуткий напряг и грозится капут… оказываемся сами по себе. Всегда. Нет ни товарища, спину прикрыть, ни друга, от стрелы заслониться. Все разбегаются, прячутся, либо переходят на сторону более сильного противника, который им предложил что-то вкусное.
Поэтому сейчас я не обольщался. Последнее правило негодяя, которому я никогда бы не стал учить своего ученика Астольфо, заключается в следующем: «в конце негодяй всегда остается один». Это можно познать только на своей собственной шкуре.
— Меня сейчас стошнит от твоих умствований! — Шайн, высунув язык, изобразил блюющего кота, причем весьма талантливо, — Мы идём или как?
— Здесь только что произошел конфликт с участием божественных сущностей, — поднял я одну свою полупьяную бровь из двух, — А ты меня уже толкаешь на новую авантюру?
— Это твоя авантюра, придурок! — отрезал Лунная кот, вздыбливая шерсть, — Вали авантюрить!
— Ладно, не бузи. Сейчас пойдем.
Действительно, взятки в Совете сами себя не раздадут. Какие взятки, спросите вы, когда Совет зомбирован на неукоснительное следование закону? Простые взятки, ответит вам кристально честный Джо. Там, в здании, где определяется политика Гильдии, есть множество трудолюбивых деловитых гоблинш с большими красивыми ушками. Им никто мозги не компостировал, так что эти ушки поработают на меня, прекрасного волшебника, а еще очень близкого друга Гомкворта Сорквурста, одной из самых знаковых и любимых фигур в мире волшебных рас.
Только вот добрым словом и хорошей взяткой можно добиться куда большего, чем просто добрым словом!
///
— Его по-прежнему нет дома? — с тяжелым вздохом осведомился небольшой носатый человек у возвышающейся возле него горы мышц, костей и мощи.
— Нет, — с легкой грустью в голосе подтвердил Кум, стоящий рядом с повелителем всего Бруствуда, — Проверял трижды за сегодня. Ни Джо, ни Наталис. Один лось в лесу полынь грызет, но он тоже ничего не знает.
— Даже так… — приуныл окончательно Ходрих, вышедший на прогулку из своего замка, — Плохо. Сын сегодня приезжает, хотели все вместе собраться. Вина бы попили, в кости бы сыграли. Что ж задумал наш Джо…?
— По своей воле он башню не покидает, — вполне умудренно заметил защитник Липавок, переступив с копыта на копыто, — Наверняка опять злые вороги одолевают. Но нас с сэром Бистрамом не зовёт.
— Да уж… — пробурчал в ответ барон, которому совсем не понравилось, что его личный рыцарь, единственный и неповторимый, куда-то недавно мотался, вернувшись довольно побитым, а теперь щеголяет в броне, о которой и королевский гвардеец мечтать не смеет, — Вам бы только подраться…