— Я не просто так появился здесь, — говорит спаситель парочки эльфов, озирая обоих мудрым и усталым взглядом, — Я пришёл звать вас на помощь. Вас обоих.
— Что случилось…? — вскинется декан Исследователей, тут же прозрев, — Обоих⁈ И её⁈
— И меня⁈ — непосредственно удивится слегка зеленая от всего произошедшего Наталис, — Меня⁈
— Тебя, — утвердительно кивнет Эфирноэбаэль, — Вас. Случилось страшное. Началась война и мы несем потери. Боги потерпели сокрушительное поражение, Лючия и Вермиллион недоступны. Я бессилен… но вы, вы можете всё изменить.
— Мы⁈ — юная эльфийка несколько не в себе, — Там, где не справились боги? Да нас чуть медведь не съел!
— Подожди, — останавливает её что-то понявший в этой жизни дядя, — Помощь с чем? Война… против кого?
— Против угрозы всему миру… — веско и печально произносит величайший из мудрецов, — Против нарушителя запретов, ниспровергателя богов, искусителя и обманщика, плетущего сейчас сети, сжимающиеся смертельной хваткой на нашем будущем. Если его не остановить — то наступит конец миру, который вы знаете. Абсолютный конец.
Эльдарин смотрит на мудреца, спасшего жизнь ему и его племяннице. Он сразу, болезненно точно и четко, понимает, о ком говорит Эфирноэбаэль Зис Овершналь. Его, слышащего эти речи, должны мучить сомнения и упреки, его душа должна разрываться от тяжести выбора, который предстоит сделать, но… этого не происходит. Неизвестно почему, на этот вопрос у декана Исследователей ответа нет. Может и есть, конечно, но он не в том состоянии, чтобы его искать.
— Мы говорим о Джо, да? — слышится дрожащий и недоверчивый голосок Наталис, — О нем ведь, да? О нем?!?
Глава 7
Пацаны ваще ребята!
В султанате Пиджах с недавних пор была большая радость и маленькая, но очень досадная неприятность. Радость заключалась в воцарении блистательного султана Ахриза кар Махнуддиба, прозванного в народе Бесстрашным. Этот молодой человек, ранее слывший затворником, как-то раз отправился в странствие вместе с самым настоящим Святым бога Арахата, покровителя этих песков. Вернувшись из короткого путешествия, сиятельный Ахриз показал всем, насколько преисполнился в своем бытие, последовательно закозлив как злонамеренного эмира Гамура кар Дуандибба, поднявшего восстание, так и, в конечном итоге, своего отца Муджара. Видимо, до кучи, как допустившего восстание.
Как водится в таких случаях, народ выпил, сказал много добрых слов, погордился правителем, и всё. Радость кончилась. А вот маленькая неприятность осталась. Она выражалась в том, так же, совсем недавно, во всех крупных городах страны сам бог Арахат явил свой облик, велев собственному народу изменить обычаи и традиции, коими Пиджах пропитывался тысячи лет. Это привело к вялотекущему противостоянию внутри народа, когда ортодоксы, упрямо отказывающиеся прослыть еретиками, противостоят истинным верующим, которые сами не рады изменениям, но надо — ибо так сказал Арахат.
Сделать с этим ничего было нельзя, разумеется, пока не появился Джо, спросив:
— А хотите как прежде? Ну нормально чтобы стало? Жен бить, наложниц выгонять, дружить всем народом против другого какого-нибудь, в рай попадать православно старым обычаем, без всех этих эмансипаций? Хотите? Хотите?
«Конечно, хотим!» — возмущался весь султанский диван во главе с самим Бесстрашным Ахризом, искренне радеющим за собственный шанс прослыть восстановителем устоев, — «Ты еще спрашиваешь! Но ведь Арахат…»
Разумеется, что в диване не было разных там женщин, детей, рабов и прочих, временно не угнетаемых меньшинств, а только бородатые, благородные, мудрые и красивые люди с большим толстым мнением. Согласие было единодушным, но… малодушным, так как бога своего они боялись и уважали больше, чем маленького молодого человека, пусть он хоть трижды Святой.
А он был не трижды, а всего лишь дважды. Ладно, в полтора раза святее стандарта, потому как…
— Я Святой Арахата! — пояснял им за жизнь волшебник, — От чего имени я сейчас, думаете, говорю?
— Мы тебе, конечно, верим, — хором кивали ему придворные во главе с султаном, — Разве могут быть сомненья? Но не поимеем ли мы всей страной экзистенциальный кризис, если наш идеальный бог внезапно переобуется и откатит свои новые настройки? Мы ж так чебурахнемся, дорогой, национальная идентичность трещину даст, скрепы разойдутся! Что потом? Акцизы на гашиш вводить?
— Херня вопрос! — отвечал им Святой, — Мы всё обыграем так, что мало того, что станет лучше, чем было, так еще и удои у верблюдов повысятся. Может даже и у верблюдиц. Правда, я после этого не смогу показать лицо в вашей чудесной стране…