Он разговаривал с Джо Стилом так, как мужчина разговаривает с мальчиком. Так в Соединённых Штатах тоже никто не поступал. Взгляд президента говорил о том, что он от этого не в восторге. Однако он не стал говорить премьер-министру, куда идти.
— Отужинайте со мной на моём корабле. Детали этого вопроса обсудим там, — сказал он.
— Если только мне будет позволено взять с собой освежающие напитки, — произнёс Уинстон Черчилль. — Знаете ли, я осведомлён об абстенционистских порядках на вашем флоте.
— Да, вам будет позволено. — Теперь Джо Стил, похоже, развеселился. — Если пожелаете, можете даже попробовать абрикосового бренди из Калифорнии.
Черчилль улыбнулся.
— Я об этом подумаю. Как верховный главнокомандующий, вы можете не только писать правила, но и нарушать их по собственному желанию.
Возможно, он говорил о доставке на корабль ВМС США абрикосового бренди, а, возможно, и нет.
По возвращении на американский эсминец, Джо Стил занял офицерскую кают-компанию вместе со своими помощниками.
— Он до сих пор считает Англию величайшей страной в мире, — прорычал президент. — Может, не здесь, а здесь. — Он постучал себя указательным пальцем сначала по лбу, затем по груди.
— Высокомерный ублюдок, — сказал Винс Скрябин.
— Да, так и есть. Без этого в политике далеко не уйдёшь, — сказал Джо Стил. — Высокомерный или нет, но он прав? Достаточно ли опасна для Соединённых Штатов нацистская Германия, чтобы мы помогали России оставаться в деле?
— Троцкий застелил кровать. Затем затащил в неё Гитлера, — сказал Стас Микоян. — Он заслужил всё, что с ним происходит.
— Согласен. — Винс Скрябин кивнул.
Лазар Каган промолчал. Троцкий и толпа коммунистов, что правили Россией, были евреями. Джо Стилу это могло быть известно, а с учётом того, как нацисты их преследовали, мнение Кагана не будет объективным.
"Говорите, либо молчите во имя мира", — подумал Чарли. Однако никакого мира не было. Шла война, которая оказалась крупнее той, что с надеждой назвали "войной, которая покончит со всеми войнами". Набрав воздуха в грудь, он произнёс:
— Я считаю, нужно помочь России. Если Германия захватит Россию, затем она раздавит Англию. После этого всей ширины океана будет недостаточно, чтобы удержать их подальше от нас.
Джо Стил пыхтел трубкой. Винс Скрябин бросил на Чарли взгляд, похожий на тот, каким президент наградил премьер-министра. Скрябин тоже умел ничего не забывать.
Тем же вечером Черчилль отметил, насколько чистым, отмытым и новым всё выглядело на американском эсминце. Он как бы говорил: "Мы воюем, а вы — нет". Он в том же стиле похвалил ростбиф, что не помешало ему съесть три порции. Виски и президентский бренди улучшили блюдо.
Кают-компания заполнилась дымом трубки, сигары и сигарет. Джо Стил ни слова не сказал о России. Он изо всех сил старался сделать свою позицию загадкой, завёрнутой в головоломку, окутанную тайной. Черчилль также принадлежал к тем людям, которые не говорят всего, что думают, однако, его советники начали ёрзать. Как и Чарли. Он надеялся, что никто этого не заметил.
Наконец, Черчилль взял быка за рога:
— Вы что-нибудь решили по поводу Троцкого?
— Я ещё двадцать лет назад всё решил по поводу Троцкого, и ничего из того, что вы сказали, не смогло изменить моего мнения, — ответил Джо Стил. Он дождался, пока Черчилль не осел в кресле, затем продолжил: — Но я отправлю ему игрушки для стрельбы по немцам. Вы убедили меня в этом, вы, и один из моих людей. — Он кивнул в сторону Чарли.
Этот кивок вызвал со стороны Черчилля серьёзное отношение к Чарли.
— Замечательно, — произнёс он. — В вашей администрации есть здравомыслящие люди.
— Что ж, надеюсь на это, — сказал Джо Стил.
Чарли знал, что это означало. Если помощь русским пойдёт на пользу, лавры за это получит президент. Ему они и будут положены, поскольку именно он принял решение. Но если всё пойдёт плохо, вина за это ляжет на плечи Чарли.
Если, к примеру, из-за этого Гитлер объявит войну США, Чарли предстоит узнать гораздо больше, чем ему хочется, о рубке деревьев, рытье канав, или их закапывании. Либо его пристегнут к бомбе и сбросят на Германию. Чарли рассчитывал уйти из этого мира шумно, но не настолько.