Вошёл Лев Троцкий в компании двух русских охранников и переводчика.
— Вот ещё один умный сукин сын, — тихим голосом проговорил Чарли. — И эти двое поделили между собой весь мир.
— Разве жизнь не прекрасна? — сказал Майк.
Оба рассмеялись.
XXII
Майк остался в армии после того, что назвали наступлением мира. Все прочие варианты для него оказались ещё хуже. Ему чётко дали понять — любой, кто мотал срок в лагере, законно мог жить только в штатах Среднего запада и Скалистых гор. Чем он там будет заниматься? Ответ заключался в самом вопросе. Голодать, вот, чем.
Кто наймёт репортёра, которому закатали ласты за то, что он выступал против Джо Стила? Никто в здравом уме, пусть даже сам президент вручил ему Бронзовую звезду с буквой "V" за доблесть. Другой профессией, которую он освоил, была профессия лесоруба. Майку не нравилось заниматься этим для гбровцев, и уж тем более он не станет заниматься им ради себя.
Подумав, он решил, что хорошо освоил ещё одно дело. Но, какой спрос на услуги "решалы" в городах, типа Денвера, Солт-Лейк-Сити или Альбукерке? Совершенно недостаточный, чтобы поддерживать тот стиль жизни, к которому он хотел бы вернуться. И, как в случае с рубкой деревьев, рубка людей была тем, что он умел делать по нужде, но не тем, на чём он хотел бы сделать карьеру.
Поэтому Майк продолжил носить форму. Его повысили до первого сержанта — получение медали прямо из ручонок Джо Стила имело дополнительный вес. Ещё его вычеркнули из штрафной бригады и перевели в регулярное пехотное подразделение. Снимая гимнастёрку, которую носил столько времени, ту самую, с буквой "Р" на рукаве, он ощутил укол сожаления. Отчасти это сожаление было вызвано памятью о том, сколько хороших, по его мнению, ребят носили эту букву "Р", и которых не оказалось здесь, когда пришло время её снимать. Именно с этой целью и создавались штрафные бригады — избавляться от таких ребят, ребят вроде него. В его случае, это просто не сработало.
Он мог соврать о своём прошлом, и сказать, что служил в регулярном подразделении. Когда Майку давали новое назначение, ему даже предложили состряпать новое прошлое со всем хвостом подтвердительных бумаг — видимо, ещё одно последствие получения Бронзовой звезды от Джо Стила. Но он сказал: "Не, не заморачивайтесь".
Он гордился своим сроком в штрафной бригаде. Он гордился четырьмя дубовыми листками на Пурпурном сердце. Также он гордился сроком за вредительство. Немалое число бедолаг в лагере получили свои срока, потому что их кто-то сдал. Но, не он. Свой срок он заслужил максимально честным способом, на какой только способен человек.
Когда он прибыл в бригаду, располагавшуюся рядом с демилитаризованной зоной, то заметил, насколько тамошние бойцы восхищались тем, что он пережил. Он повидал больше тяжёлых боёв в большем количестве плохих мест, чем четверо из них вместе взятые. Большинство из них желало поскорее вернуться домой и начать восстанавливать ту жизнь, какая у них было до того, как они надели форму.
Майку в Штатах восстанавливать было нечего. Ему нравилось видеться с Чарли. Но они разошлись разными дорожками ещё до того, как тем утром в его дверь постучали. Чарли примирился с Джо Стилом. Майк не примирился, да и не мог так поступить. В Соединённых Штатах нынче не было пропасти глубже, чем между ними.
Поэтому Майк решил, что будет лучше, если между ним и Соединёнными Штатами будет лежать океан. Теперь, когда он перестал пытаться убить япошек, выяснилось, что они весьма интересные люди. Когда мимо проходил американский завоеватель, они низко кланялись. Многие солдаты воспринимали это даже как обязанность. Майк задумался, что будет, если он начнёт кланяться в ответ.
Старики таращились так, словно не верили собственным глазам. Те, что помоложе, в основном, демобилизованные солдаты, вели себя так, словно удивились, но некоторые выдавливали из себя улыбку. Женщины всех возрастов принимались неистово хихикать. Он никак не мог решить, то ли стал для них самым забавным явлением, то ли ввёл их в неловкое положение.
Они также хихикали, когда он разучил несколько слов на японском и пытался произнести их вслух. Ему нравилась возможность заказывать еду и напитки без песен и плясок. Пиво — biru — это было просто. Также он выучил слово, означавшее "вкуснятина", по крайней мере, думал, что выучил. Это вызвало ещё больше смеха, чем прежде. Он продолжал терзаться догадками, пока один япошка с зачатками английского не объяснил, что слово oishi, если произнести его неправильно, означало кое-что пошлое. Майк старался изо всех сил, и потом частенько его использовал, потому, что, неожиданно для себя, заметил, что ему нравилась японская пища.