— Надежда есть? — спросил Микоян.
Не успел доктор Петружка ответить, Джо Стил застонал. Он вдохнул ещё раз. Затем просто перестал дышать. Никто из тех, кто видел его в тот момент, не сомневался в том, что он мёртв. К ужасающему стыду Чарли, он разразился слезами.
XXVII
Ужас и стыд Чарли продлились не дольше нескольких секунд. Затем он заметил, что все в помещении плакали вместе с ним. Бетти Стил, конечно, имела полное право оплакивать мужа. Однако плакал и доктор Петружка. Равно как и Стас Микоян с Лазарем Каганом — тот, кто обладал способностью проскакивать между капель дождя, и тот, у кого, казалось не было вообще никаких чувств. Даже та скала, что служила Винсу Скрябину лицом, была скалой, мокрой от слёз. Он снял очки, чтобы промокнуть глаза носовым платком.
— Что мне теперь делать? — взвыла Бетти Стил.
— Что теперь делать всей стране? — спросил Микоян.
Ответа ни у кого не было. Уже более двадцати лет никто и не задумывался о Соединённых Штатах без Джо Стила у руля.
Примерно минуту спустя, широкое лицо Лазара Кагана исказилось в сильном удивлении. Он хлопнул себя ладонью по лбу.
— Боже мой! — воскликнул он, а затем, словно этого было мало: — Gottenyu!
Мгновение спустя он пояснил, почему опустился до детского идиша.
— Послушайте! Этот чёртов ковбой Гарнер теперь — президент Соединённых Штатов!
Все уставились друг на друга. Уже более двадцати лет Джон Нэнс Гарнер служил для страны в качестве запасного колеса. Всё это время он пролежал в багажнике во тьме. Теперь его необходимо поставить на нужное место и молиться, что он не сдуется.
— Какой ужас, — пробормотал Скрябин.
Не находись Чарли буквально в паре метров от него, то не услышал бы ни слова. Пусть и кривой, но Конституции требовалось заработать вновь.
— Следует ему позвонить.
Судя по тону сказанного, Микоян с большей радостью отправился бы к стоматологу на лечение корневого канала без новокаина. Однако никто не сказал ему, что он неправ. Он позвонил в Сенат. Где бы вице-президент ни находился, в Сенате он не председательствовал. Он позвонил в вашингтонскую квартиру Гарнера — пришлось искать номер, что свидетельствовало о том, как часто он был востребован. Он коротко переговорил, затем опустил трубку с отвращением на лице.
— Его там нет. День уборки, попал на горничную.
В голове Чарли вспыхнула лампочка.
— Я знаю, где он! — воскликнул он.
Все в помещении взглянули на него. Ну, за исключением Джо Стила. Даже мёртвого его, казалось, нельзя было оставить без внимания. Чарли пришлось оторвать взгляд от его застывших черт лица, прежде чем направиться к выходу.
— Вы куда? — крикнул ему вслед Каган.
— Скоро вернусь, — бросил он через плечо, что одновременно и являлось ответом и не являлось им.
Едва он вышел за пределы комнаты, где умер Джо Стил, он пошёл быстрее. А если бы даже не пошёл, разницы не было бы никакой. Идти недалеко.
— Салливан! — произнёс Джон Нэнс Гарнер, когда Чарли вошёл в кабак возле Пенсильвания-авеню, 1600. — Сегодня ты рановато, сынок.
Он какое-то время уже сидел здесь. На барной стойке перед ним стояли два пустых стакана, один полный и наполовину заполненная пепельница.
— Сэр… — Чарли пришлось потрудиться, чтобы произнести необходимые слова, но он справился: — Сэр, вам нужно вернуться со мной в Белый Дом.
— Чего мне нужно? — За все годы, что они знакомы, Гарнер никогда не слышал таких слов от Чарли. Он начал смеяться. Затем пристально посмотрел на Чарли. — Ох, святый Боже, — прошептал он.
Он залпом проглотил выпивку и поднялся на ноги.
— Идём. Я… готов, как никогда, полагаю.
Они дошли до Белого Дома плечом к плечу. По крайней мере, Гарнер твёрже держался на ногах, чем Чарли. Он был привычен к бурбону, а Чарли до сих пор испытывал шок от смерти Джо Стила. По пути он рассказал вице-президенту, "нет, теперь он — президент" — пришлось напомнить себе самому", о произошедшем
— Ну, вот и всё, господин президент, — закончил он.
— Я и представить не мог, что этот день настанет, — произнёс Джон Нэнс Гарнер, обращаясь отчасти к себе самому, отчасти к Чарли. — Он только что отправился в вечность. Или не отправился?
— Нет. Я тоже поверить не могу. — В глазах Чарли до сих пор жгло.
Когда они вышли на тропинку, часовые у входа вытянулись в струнку.
— Господин президент! — хором произнесли они.
Значит, слух уже разошёлся.
Вошёл Гарнер. "Вошёл президент Гарнер" — подумал Чарли, идя за ним следом. Да уж, к этому придётся привыкать.