Стоя в лесу, он склонился над топором. Он был тощий, грязный, лохматый и истрёпанный. Мышцы его стали крепче, чем он когда-либо мечтал, и уж тем более чем у него когда-либо реально были во времена до прихода гбровцев. В итоге, Ницше оказался прав. Ей-богу, что тебя не убивает, делает тебя сильнее.
Иногда убивало. Немало народу выехало из лагеря в сосновых ящиках. Они больше не могли работать. Или не могли выносить пищу. Или просто отчаялись. Если сдаёшься, долго не протянешь.
— Отсыпь дури? — спросил Майк Джона Деннисона.
Плотник извлёк табачный кисет. Когда у него при себе было, он всегда делился с друзьями. Если они не делились взамен, в друзьях эти люди не задерживались. Майк это понимал.
— Готовь бумагу, — сказал Деннисон.
Майк оторвал от комка газеты, что хранил в кармане, клочок размером с сигарету. Если приспичит посрать, остатками он мог бы и подтереться. Судя по тому, что нынче печатали в газетах, только для этого они и были годны. Невозможно было поверить, насколько крепко они присосались к Джо Стилу. Либо, если учесть, сколько нынче журналистов находилось в трудовых лагерях, поверить можно.
Что при перекуре, что при подтирании задницы, необходимо было следить за собой. Если кто-нибудь заметить, как ты жжёшь газетный снимок Джо Стила, или мажешь его коричневым и вонючим, тебя швырнут в карцер. Оскорбление президента — серьёзное дело.
Джон Деннисон насыпал на бумагу дешевый крепкий табак. Сигареты фабричной скрутки с ароматным табаком внутри считались в лагере за деньги. Чаще всего они были слишком драгоценны, чтобы их курить. Эта же вонючая дрянь позволяла лишь избежать нервной дрожи от недостатка никотина. Только это и заботило Майка, а ещё — оправдание для перерыва.
Деннисон свернул и себе тоже. Он втянул дым, выдохнул его и огляделся.
— К тому моменту, когда нас выпустят, — сказал он — в этой части Монтаны ни единого деревца не останется, блин.
— Не удивлюсь, — отозвался Майк, а затем, выпустив облако дыма, добавил: — Если нас, вообще, выпустят.
— Рано или поздно мы им надоедим, — сказал Джон Деннисон. — Интересно, буду ли я к тому времени знать, как вписаться хоть куда-нибудь, кроме мест, вроде этого?
— Мммм, — не очень-то весело протянул Майк.
Лично его беспокоила та же мысль, плюс ещё одна на обратной стороне: захочет ли Стелла иметь с ним какое-то дело, когда ему позволят вернуться в Нью-Йорк к цивилизации, какой он её знал. Многие жёны вредителей в лагере уже развелись с ними. Некоторые дамочки нашли новых мужиков, даже не потрудившись дождаться возвращения мужей.
Другие подавали на развод, чтобы очистить своё имя. Если ты замужем за вредителем, значит, и с тобой что-то не так, правда? Если ищешь работу, не возьмут ли вместо тебя кого-нибудь более надёжного? Если твой сын поступает в колледж, не возьмут ли вместо него ребёнка из порядочной семьи? Если тебе требуется заём, не посчитает ли банк тебя недостойным риска, поскольку тебя тоже могут отправить в лагерь?
У Майка не было никаких оснований сомневаться в том, что Стелла верна ему и на сто процентов поддерживает его. Но он не получал от неё вестей уже несколько месяцев. Он не знал, было ли это связано с тем, что гбровцы тормозили его почту (либо просто выкидывали её в мусор), или Стелле нечего было ему сказать.
Он не заморачивался этими вопросами всё время, пока находился в сознании. Он не Гамлет, чтобы заморачиваться всем, что с ним происходит. К тому же, пока он находился в сознании, он либо был занят, либо чересчур устал. Но, так или иначе, во время перекуров эти мысли всплывали на поверхность.
— Чего я на самом деле хочу, — произнёс Джон Деннисон — так это поквитаться с тем скунсом, что рассказал про меня гбровцам. О, да, с этим сукиным сыном приключится несчастный случай, а то и три.
— Мммм, — повторил Майк.
На него наводить громил Дж. Эдгара Гувера никому не было нужды. Когда он пошёл против Джо Стила, то разве что не подсветил себя прожектором. Он на это нарывался, и получил.
Проблема была в том, что он не успел осознать, насколько изменились правила. В старые времена — ещё до первой инаугурации Джо Стила — Первая поправка кое-что значила. Если вести себя так, будто она что-то значила, когда это не так… закончишь в горах Монтаны, облокотившись на топор во время перекура, дабы хоть несколько минут не работать.
В паре сотен метров с хрустом рухнула очередная сосна. Какой-то вредитель издал восторженный крик. Некоторых волновало лишь то, чем они занимались, пускай это занятие не слишком-то отличалось от рабского труда. Майк таким умением не обладал. Его могли заставить работать, но восхищаться работой его заставить не могли.