Все зааплодировали президенту. Все следили за всеми, насколько усердно те аплодируют. Каждый старался хлопать сильнее, чем его сосед. Нельзя просто любить Джо Стила. Нужно, чтобы все видели, чтобы слышали, как ты его любишь.
Президент взобрался на трибуну. У него была неспешная походка вразвалку, более уместная для винодельни, нежели для коридоров власти. Чарли не ожидал слишком многого от речи, пусть даже он и принял участие в её написании. Джо Стил являлся неплохим оратором, но не более этого.
Этим вечером он превзошёл себя. Возможно, всё из-за того, что говорил он от чистого сердца. Да, Чарли знал, что некоторые отрицали наличие у Джо Стила сердца. Порой он и сам примыкал к этим людям. Порой, но не этим вечером. Речь президента осталась в памяти, как «Речь о чуме на оба ваших дома».
— Половина проблем в нашей стране вызвана нацистами. Причиной второй половины являются «красные», — сказал он. — Теперь же они соединились. Они — не лев и ягнёнок. Это два змея. Если бы нам повезло, они бы укусили друг друга за хвосты. Они пожирали бы друг друга, пока от обоих ничего не осталось. Однако мы не столь удачливы, к тому же в этой игре больше игроков, а не только Россия и Германия.
Он остановился, чтобы пыхнуть трубкой. Её он постоянно держал под рукой, даже, когда выступал с речью.
— Второй раз на памяти нашего поколения война рвёт Европу на части. На этот раз, мы не позволим в неё ввязаться. Эта война не стоит ни единой капли крови ни единого американского мальчишки. Ни у одного из них нет никакого оправдания, чтобы мы пошли на эту войну. Нет, джентльмены. Никакого. В Европе осталась лишь ненависть, да алчность. Для Соединённых Штатов, для земли, что все мы так любим, в коварных посягательствах со стороны фанатиков таится величайшая опасность. Мы должны и мы будем усиливать бдительность — и нацисты, и коммунисты попытаются заманить нас в ловушку. Пока мы будем давить их здесь, у себя дома, всё у нас будет хорошо. Пока мы будем держаться в стороне от очередной дурацкой войны в Европе, у нас и там всё будет хорошо.
Он склонил голову и сделал шаг назад. До этой речи о нём складывалось впечатление, как о прагматичном политике. Каким оно станет после неё? Репортёры поняли намёк. Он сказал им то, что они хотели услышать, и справился он отлично. Позднее Чарли решил, что разница здесь была, как между воздушным поцелуем и настоящим.
Рядом с Чарли сидел вашингтонский корреспондент «Лос-Анджелес Таймс».
— Если продолжит так выступать, без проблем переизберётся на третий срок, — сказал он.
Скорее всего, говорил он всерьёз, а не просто заискивал, хотя «Лос-Анджелес Таймс» твёрдо стояла на позициях Джо Стила.
— Не удивлюсь, если вы окажетесь правы, — сказал Чарли.
Он ожидал, что Стил вновь выдвинется и вновь победит. А почему нет-то? На позициях Джо Стила стояла не только «Лос-Анджелес Таймс». Нынче там стояла вся страна.
Вести о войне, конечно же, достигли и трудового лагеря. Обрадовались ей немногие. Им было о чём переживать. Приближалась очередная зима в Монтане. Если они не сделают всё возможное, чтобы подготовиться к ней, весны они не увидят.
Парочка бритых, ребят, что провели здесь несколько недель или месяцев, и всё ещё думали о себе, как о свободных людях, попыталась пойти добровольцами в армию. Гбровцы, что управляли лагерем, лишь посмеялись над ними.
— Этот мудак сказал: «С чего вы решили, что в армии нужны вредители?» — возмущённо поведал один из неудавшихся солдат.
Майк слушал. Он ему сочувствовал. Впрочем, в армию записываться он не пошёл. Сначала нужно позаботиться о Проблеме Номер Один. Спустя более, чем два года, его старая куртка стала настолько старой и потрёпанной, что даже самый лучший портной в лагере не мог добиться, чтобы она оставалась единым целым. Впрочем, это ещё не означало, что ему сразу выдадут новую. Подобные вещи вредителям не заменялись. Откуда знать, что они не повредили умышленно эти, старые и изношенные?
Он неделями выполнял поручения сержанта в каптёрке. Он умасливал этого человека так, словно тот был индейкой на День благодарения. Он дал сержанту хорошенько рассмотреть вату, торчащую на локтях его старой куртки и сквозь швы на спине.
И он получил новую куртку. Гбровец буквально швырнул её в лицо Майку, прорычав:
— Нанеси номер спереди и сзади, и пошустрее. Дождись, пока чернила высохнут, чтобы не потекли.
— Всё сделаю! — радостно произнёс Майк. — Спасибо!