— Мы знаем что-нибудь сверх того, что передали по радио и написали в газетах? — спросил Чарли.
— Немногое, — ответил Скрябин. — На Гавайях всё плохо, на Филиппинах тоже не очень хорошо. А, я только что узнал, что япошки начали бомбить англичан в Малайе, а японские наземные войска перешли малайскую границу с Сиамом. Пошли ва-банк.
— Беда не приходит одна, — сказал Чарли.
Рот Скрябина искривился, хотя по усам движения заметно не было. Это движение оказалось ближе к улыбке, чем Чарли мог предположить.
Джо Стил встретился с неофициальными помощниками (как, порой, их называли в народе, там, где не могло слышать ГБР — Пыточный Клуб) перед заседанием правительства. Выглядел он невесело.
— На Гавайях нас застали со спущенными штанами, — прорычал он. — Я хочу, чтобы сюда отозвали на допрос адмирала и генерала, что там командовали. Они не должны были играть в одну калитку.
— Я с этим разберусь, босс, — сказал Лазар Каган.
Чарли задумался, увидит ли ещё кто-либо этих офицеров после того, как с ними поработают следователи Джо Стила. Ему не хотелось бы оказаться на их месте.
— Итак, мы, наконец-то, воюем, — произнёс президент. — Не мы её начали, но мы её завершим. К тому моменту как мы разберёмся с япошками, от домов на их островах камня на камне не останется.
На заседании правительства всё было то же самое, только в большем масштабе. Чарли сидел в стороне и слушал. Когда он слышал понравившуюся ему фразу, он заносил её в черновик, который передаст президенту. Каган негромко разговаривал с военным министром и министром военно-морского флота. Никто из них не выглядел взволнованным тем, что говорил им помощник Джо Стила, однако оба они кивали.
Чарли припозднился, дописывая черновик речи, в которой Джо Стил попросит объединённую сессию Конгресса объявить войну Японии. Когда президент выступит с этой речью, её услышат миллионы по всей стране. Они могли его не любить, Джо Стил являлся одним из наименее любимых людей, каких знавал Чарли. Однако, когда на страну, которой он управлял, нападает иноземный враг, кто не выступит в его поддержку?
Зал Палаты представителей заполнялся сенаторами и депутатами, явившимися на совместное заседание. Чарли счёл себя везунчиком, заполучив местечко на галёрке для посетителей. Не каждый день становишься свидетелем того, как творится история.
Яростный рёв, с которым обе палаты приветствовали Джо Стила, и то, как они повскакали с мест, хлопая в ладоши, ещё до того как спикер Палаты представителей объявил его, дали Чарли понять, что с объявлением войны проблем не возникнет. Он их и не ожидал, но всегда приятно осознать собственную правоту.
— Члены Конгресса Соединённых Штатов, граждане Америки, вчера Японская империя без предупреждения атаковала Перл-Харбор и Филиппины, — произнёс президент. — Этот акт подлого предательства никогда не будет забыт. Вследствие этого, я прошу Конгресс объявить о том, что Соединённые Штаты и Японская империя находятся в состоянии войны.
Снова рёв. Снова радостные крики. Джо Стил продолжил:
— Над нашей страной нависла смертельная опасность. Вероломные вооруженные японские атаки продолжаются. Нет никаких сомнений в том, что кратковременный военный успех Японской империи — всего лишь эпизод. Война с Японией не может считаться обыкновенной. Это не только лишь война между двумя армиями и флотами, это также великая война между американским народом и императорскими силами японцев. Это война за свободу, в которой мы будем не одиноки. Наши силы многочисленны. Высокомерный враг вскоре убедится в этом на собственном опыте. Плечом к плечу с армией и флотом США против агрессора встают тысячи рабочих, общественных фермеров и учёных. Поднимутся миллионные массы нашего народа. Для противодействия врагу, столь подло напавшему на нашу страну, создаётся Национальный комитет обороны, в чьи руки будет вложена вся мощь государства. Комитет призывает весь народ сплотиться вокруг партии Джефферсона, Джексона и Уилсона, вокруг правительства США, чтобы самоотверженно поддержать армию и флот США, сокрушить врага и одержать победу. Вперёд!
И они двинулись вперёд. Два депутата и один сенатор проголосовали против объявления войны. Казалось, нигде не было единодушия, но в этот раз это почти удалось.
Когда Чарли вернулся в Белый Дом, его встретил Стас Микоян с осунувшимся лицом.
— Япошки только что разнесли на земле наши самолёты на аэродроме Кларк, неподалёку от Манилы, — произнёс Микоян.
— Погодите, — сказал Чарли. — Сегодня? — Микоян кивнул. — Через день после начала войны? На земле? Врасплох? — Микоян снова кивнул. Чарли нашёлся с ещё одним вопросом. — Как же так-то, хосподи?