Он носил на левом рукава две полоски и латинскую букву Р, которая объявляла всем вокруг, какую именно форму он носил. Буква Т под полосками, либо между шевронами и дугами, если вы — старший сержант, означала, что вы — «техник». Буква Р означала, что вы — наживка для стервятников, если предположить, что на каком-нибудь из жалких островов Тихого океана водились стервятники.
Майку не было дела до того, что он капрал. О, он проявил скромную благодарность за то, что никто не счёл, что он облажался. Он пошёл в армию не только для того, чтобы выбраться из лагеря. Он пошёл туда, потому что от всей души хотел сражаться за Соединённые Штаты, вопреки тирану, заполонившему Белый Дом.
Однако капральское звание не помогало в вопросах выживания. Это, в большей степени, зависело от удачи. За морем Майку потребуется огромный запас удачи.
Нынче он зарабатывал по несколько долларов в месяц, но и из-за этого он особо не радовался. Если бы всё сложилось иначе, он бы высылал часть денег Стелле. Но дела не складывались иначе. Отчасти он надеялся, что она кого-нибудь нашла и теперь счастлива. Отчасти он надеялся на то, что она каждую минуту для и ночи сожалела о том, что бросила его.
Перед посадкой на поезд в Сан-Диего, в Лаббоке они пошли в увольнительную. Майк примерно десять минут провёл в грязной койке с мексиканкой — то был первый раз, когда он лёг с женщиной с тех самых пор, как его взяли гбровцы. Был — как там говорится? — скорее катарсис, нежели восторг. После этого он неуклюже воспользовался выданным ему профилактическим набором. То ли шлюха оказалась чистой, то ли набор сработал. Майк не слёг с капающим краном.
Каждые пятнадцать-двадцать минут судно закладывало вираж с целью сбить с толку японские подлодки, что могли его преследовать. Когда они пошли против волны, блевать начало ещё больше солдат. Волны, бившиеся о нос, бросали судно то вверх, то вниз, то вверх, то вниз. Не проходило чувство, что и желудок ходил то вверх, то вниз, то вверх, то вниз.
Спустя десять дней после отплытия, они дошли до Гавайев. Лагерь, в котором они остановились, располагался на острове Мауи. Не считая порта, он, вероятно, являлся единственным поселением на острове Мауи. В любом случае, бойцы штрафной бригады могли видеть только эту часть острова. Парочка парней бывала в Гонолулу. Они с восторгом в голосе рассказывали о всяческих возможностях для разврата там. На Мауи никто не получал ничего сверх пива.
Судно заправилось, пополнило запасы еды и свежей воды. Затем они поплыли дальше, на юго-запад. Каждая прошедшая минута приближала их ко времени и месту, где дядя Сэм — или дядя Джо? — найдут им применение. Большинству, кажется, не было до этого дела. Игры в покер начались, едва бойцы вернулись на борт. Застучали также и кости.
Майк особо не играл. Он валялся на койке и листал книжки в мягкой обложке. В трудовом лагере читать возможности почти не было. Он пытался наверстать упущенное время. Маленькие дешевые книги отлично для этого подходили.
С каждым днём становилось всё жарче и душнее. Когда они пересекли экватор, матросы собрали всех солдат на палубе и облили из пожарных шлангов. Царь Нептун и его двор магическим образом превратил склизких головоногих в крепких моллюсков в панцире.
Они высадились на Гуадалканале. Шрамы на джунглях начали заживать, но это место по-прежнему выглядело, словно ад. Они расселились в лагере, по сравнению с которым лагерь в Лаббоке казался отелем «Ритц-Карлтон».
В бараках Монтаны водились мыши. Несколько парней, не имея никаких иных привязанностей, сумели их приручить. Среди этих коек никаких мышей не водилось. Здесь водились тараканы — тараканы размером с мышей. Их приручить было нельзя. Их можно было только давить, при этом из них получалось месиво.
Майк заметил, что обычным солдатам не позволялось смешиваться с бойцами из штрафных бригад. Никаких братаний — так это называлось в армии. Именно за этим к их рукавам были пришиты буквы «Р». Они были солдатами, и в то же время, не были ими.
Время тянулось. Большие погоны, видимо, до сих пор не придумали наилучший способ распорядиться ими. Некоторые бойцы варили гадкую брагу из фруктов, сахара и всего прочего, что могло забродить. Паренек из Южной Каролины, который клялся, что был самогонщиком, соорудил перегонный аппарат. То, что из него выходило, оказалось ещё более мерзким, чем недистиллированный продукт. Майк пробовал и то и другое, поэтому ему было с чем сравнивать.