— Как долго? Полгода? Год? У вас будут все ресурсы, какие потребуются.
— Боюсь, сэр, времени потребуется больше. Как вам известно, мы будем заниматься вопросами, которыми никто прежде не занимался. Немцы едва только приоткрыли эту дверь. Мы же должны в неё пройти.
— Не тратьте время даром. — Джо Стил говорил, словно Моисей, спустившийся с горы Синай и бросивший детям израилевым «Не убий». — «Красным» тоже об этом известно. Да и англичанам, кстати.
— Если вы, сэр, считаете, что этим проектом может руководить кто-то лучше меня, то назначьте его на моё место, — произнёс Риковер. — Ежели нет, я сделаю всё, что смогу.
— Так и будет. Надеюсь, так и будет, — сказал Джо Стил.
— Вы сказали, все ресурсы, какие потребуются? — спросил Риковер.
— Именно. — Президент нетерпеливо махнул рукой. — А, что?
— Некоторые из тех, кто могли бы сильно мне помочь с проектом, отбывают сроки в трудовых лагерях по тем или иным обвинениям, — сказал Риковер. — Если я смогу их освободить…
— Можете их использовать, — сказал Джо Стил. — Если они будут быстро выполнять то, что мне нужно, их выпустят. Пока же, для вашего проекта мы создадим особый трудовой лагерь. Если они продолжат вредить, мы с ними разберёмся. Будьте честны в этом вопросе, когда будете их нанимать, понятно?
— Так точно, сэр. Так и сделаю, сэр, — сказал Риковер.
— Тогда, ладно. Вперёд.
Чарли набрался храбрости и спросил:
— Сэр, что будет с Эйнштейном? Он слишком знаменит, чтобы просто избавиться от него.
— Мы приютили его, когда он бежал от Гитлера. Это так он нас благодарит? Молчанием о столь важных вещах? — Джо Стил покачал головой. — Как я и сказал — он король всех вредителей. Он получит по заслугам. Со всеми, кто также молчал, мы тоже разберёмся. — Его взгляд предупреждал: если Чарли вякнет ещё хоть слово, достанется и ему.
Он всё понял… в некотором роде. Однако Эйнштейн мог бы сказать больше, если бы знал, с кем именно он разговаривал. Будучи одним из помощников этого человека, Чарли находился не в том положении, чтобы указывать на это. Он продолжал молчать. «Бедный Эйнштейн», — подумал он.
Майк присел на испещрённом воронками поле и принялся перебирать и чистить пистолет-пулемёт. Неподалёку проходило шоссе, которое соединяло Киото и Токио. Американские войска уже должны были его перерезать. Строго говоря, они его перерезали. Контратака япошек снова освободила шоссе, по крайней мере, ненадолго.
Несколько бойцов из роты Майка стояли на «часах», пока он чистил оружие. Он всё ещё оставался сержантом, но всё равно командовал ротой. Никто из тех, кто побывал бритым в лагере, не мог получить офицерское звание, командуй он хоть полком. Капитан Магнуссон командовал полком, пока не получил очередное ранение в ногу. Он вновь оказался в койке, но, похоже, шёл на поправку.
Здесь, на Хонсю, они в буквальном смысле сражались с девушками, вооруженными копьями. Кувшин посмеялся бы, если бы не поймал носом пулю из пулемёта на окраинах Нагасаки. Майк не считал это смешным. Ему не хотелось убивать детишек из старших классов школы. А вот они жутко хотели убить его. Порой не остаётся никакого выбора, если хочешь продолжать дышать.
Он защёлкнул магазин и передёрнул затвор.
— Ладушки, — сказал он. — Погнали.
Один из его бойцов, нервный невысокий примоднёный латинос-автоматчик по имени Гомес, указал на запад вдоль шоссе.
— Может, погодить чуток, сержант, — сказал он. — Похоже, к нам что-то движется.
— Ну, бля, — тихо произнёс Майк. — Когда ты прав — ты прав. Не хочу ебаться с танками япошек.
Танков у япошек было немного. Всегда было немного. А те, что имелись, были слабее американских «Шерманов». Но это не означало, что обычные пехотинцы жаждали встречи с ними. Майк мог бы позвать ротный расчёт гранатомётчиков. Однако бороться с танками было бы непросто — рядом с дорогой мало укрытий. Вместо этого он закурил сигарету. Он достаточно повоевал за страну. Он понимал, что мог бы и больше, но не в данную минуту.
Танков оказалось четыре: два, затем, через промежуток ещё два. А в этом промежутке…
— Ну, вы гляньте-ка? — сказал Майк. — Интересно, что это за шишка там?
В промежутке, ехала, в буквальном смысле прикрываемая бронёй, полностью чёрная машина. Над правым крылом, на небольшом флагштоке — возможно и на радиоантенне — трепыхался японский флаг.
— Спорим, какой-нить генерал, — сказал Начо Гомес.
Майк не собирался бежать за важным япошкой. Бойцы Майка не видели столько, сколько видел он. Но они повидали достаточно, даже если высадка западнее Токио была первой в их жизни, а не третьей и не шестой. Они, по-прежнему, были готовы сражаться. Но никто этого не жаждал. Рано или поздно — скорее, рано — эти танки напорются на американскую бронетехнику. Там о них позаботятся.