Там имелись фотографии места происшествия и жертв. Рассматривая последние, Майк прикусил губу. Вид сгоревшего заживо человека — не самое приятное зрелище. Майк пролистал папку дальше, в поисках конкретной информации.
Таковой он не нашёл.
— А где рапорт следователя по поджогам? — спросил он клерка. Он попытался найти именно то место, где инспектор решил, что он не может решить, где именно начался пожар. Но найти это место он не сумел.
Клерк нахмурился.
— Всё должно быть там. — Он тоже быстро пролистал папку. — Хм, — произнёс он. — Я уверен, он был там, когда я подшивал это дело. Дайте, гляну кое-что.
Он порылся в папках, что лежали вместе с той, которая содержала в себе детали пожара в губернаторском особняке. Также он осмотрел и сам шкаф на случай, если рапорт инспектора по поджогам мог куда-нибудь завалиться. Удачи ему снискать не удалось.
— Хм, — повторил клерк. — Разве не забавно? Я уверен, что он был на месте — я помню заголовок.
— Вы его читали? — спросил Майк.
— Нет, — Клерк покачал головой. — Я лишь удостоверился, что рапорт на месте, прежде чем подшить папку.
Сколько раз он проделывал подобное с рапортами, которые больше никто никогда не прочтёт? Но не с этим. В нём находились ответы на важные вопросы, среди которых был и тот — а не добрался ли кто-нибудь до инспектора по поджогам? В любом случае, там могли находиться ответы на все вопросы. Сейчас их не было. Исчезла жизненно важная деталь.
— У кого могла быть копия этого рапорта? — спросил Майк.
— Уверен, мистер Кинкейд сохранил копию для личного архива, — ответил клерк. — Мистер Кинкейд — очень основательный человек.
— И где находится этот личный архив?
— У него дома, полагаю. Возможно, в несгораемом шкафу, мистер Кинкейд полностью отдаёт себя своей работе.
— Хм. — Майк тихо выругался.
Если он хотел добраться до личного архива инспектора по поджогам, жадного до денег клерка будет недостаточно. Нужен кто-нибудь выше по уровню.
— Может, пойдём уже отсюда? — Даже будучи обеспокоенным, клерк оставался вежлив. — Я сделал всё, что обещал. Если рапорта нет, я ничем помочь не могу.
Майк желал оказаться под обвинением в проникновении со взломом не больше, чем тот клерк. Когда пытаешься добыть столь политически взрывоопасные вещи, как рапорт о поджоге, никому не захочется быть пойманным. Значит, кто-то тоже добрался до него, и добрался раньше Майка. Он ни секунды не верил в то, что рапорт просто выпал из папки. Нет, его кто-то вытащил, из-за того ли, что там было написано, или не было написано — трудно сказать, пока сам не увидишь.
Они вышли из помещения. Клерк запер за ними дверь — о деталях никогда не хочется забывать. Они направились к выходу. Никакой сигнализации в здании не было. Никому и в голову не придёт, чтобы кто-то залез в архив пожарного департамента Олбани. Никогда не знаешь, когда воображение превратится в реальность. В этот раз, так и случилось.
Скрытность потерпела неудачу, поэтому Майк решил идти напролом. Он потратил много сил на то, чтобы устроить интервью с лейтенантом противопожарной службы Джеремайей В. Кинкейдом, который и составил этот рапорт. Сил этих ему не хватило. Секретарь лейтенанта Кинкейда, необычайно красивая девушка сообщила ему:
— Лейтенант Кинкейд не разговаривает с репортёрами.
— Почему же? — спросил Майк. — Разве не это его работа?
— Его работа — вести следствие, — ответила девушка. — А не публичные выступления.
— Да чтоб тебя, — проговорил Майк, вместо того, чтобы высказаться более откровенно. — А в департаменте пожарной охраны Олбани есть какой-нибудь офицер по связям с общественностью, или кто-нибудь, кто обязан общаться с репортёрами?
В департаменте пожарной охраны Олбани такой офицер имелся. Его звали Кермит Уизерспун. На своём месте его не оказалось. Его жена совсем недавно родила, поэтому он взял отпуск, чтобы побыть с ней. Никто не желал говорить Майку, где он живёт. Майк сам это выяснил. Особым конкурентом Шерлоку Холмсу он не стал бы. Однако телефонный справочник Олбани дал ему все необходимые подсказки — не так уж много, поскольку в черте города жило совсем немного Кермитов Уизерспунов.
Когда он постучал во входную дверь, внутри дома обшитого белой вагонкой заплакал ребёнок. У малыша были мощные лёгкие. Дверь открыл озадаченный мужчина.