V
По ходу специальной сессии, Джо Стил один за другим скармливал законопроекты лидерам Палаты представителей и Сената. После короткой задержки на национализацию банков, законы следовали друг за другом с головокружительной скоростью — таков был результат сокрушительной победы на выборах и внушения депутатам и сенаторам страха Господня (ну или, по крайней мере, создания для них неприятностей). Многие из новых законов регулировали Уолл-стрит. С их помощью попытались сделать так, чтобы выходки финансистов в очередной раз не обрушили экономику. Законодательное регулирование банков сделало всё возможное, чтобы удержать банкиров от выдачи в кредит денег, которых у них нет.
Чарли Салливан натёр мозоли на кончиках пальцев, печатая статьи о начале президентского Четырёхлетнего Плана. Ему было, о чём писать. Джо Стил, кажется, каждый день подписывал закон, на разработку которого в обычные времена потребовался бы год работы. В удачные дни он подписывал по два-три таких закона.
Девизом всей специальной сессии могла стать фраза: «Страна уже никогда не станет прежней». Законы устанавливали правила обращения работодателей с трудящимися. Ещё больше законов регулировали то, по каким вопросам трудящиеся могли и не могли торговаться с работодателями. Крупные программы общественных работ: дороги, каналы, тоннели, аэродромы… Джо Стил обладал огромным числом голодных мужчин, и немалым числом голодных женщин, готовых рыть лопатами и махать кирками ради полноценного трёхразового питания, койки и небольшой платы наличностью здесь и сейчас.
Изъятие заложенного имущества и пыльные бури привели к тому, что на Среднем Западе простаивали огромные участки сельхозугодий. Закон Джо Стила основал на этих заброшенных землях общинные фермы. Люди вместе жили на земле, вместе эту землю обрабатывали, а выращенный урожай распределяли между собой. Республиканцы интересовались, каким образом всё это отличалось от того, что происходило в России.
Отвечая им, Джо Стил выступил по радио.
— Некоторые скорее посеют в стране голод и не дадут людям работать, — говорил он. — Ежели вы хотите видеть еду на столе и людей, которые гордятся своим трудом, дайте об этом знать своим сенаторам и представителям.
Те, кто его слушали, должно быть, так и поступили, потому что фермерский закон прошёл вместе с прочими.
После этого Чарли взял несколько дней отпуска, чтобы отправиться в Нью-Йорк и жениться на Эсфири Полгар. Майк был свидетелем. Во время вечеринки Майк спросил его:
— Тебе действительно так нравится этот сукин сын? Богом клянусь, чтобы добиться выдвижения, он убил Рузвельта.
— Если сможешь доказать, тогда и задумаюсь об этом, — ответил Чарли. — Пока же, он улучшает страну. У людей снова есть надежда. Пока там сидел Гувер и пальцами крутил, людям хотелось лишь улечься и сдохнуть.
— Лечь, — автоматически поправил Майк.
Чарли приложил большой палец к носу.
— Не думай, что раз так вырядился, то можешь быть моим редактором.
Майк развеселился, но ненадолго.
— Одна из причин, почему никто ничего не может доказать, состоит в том, что пропало множество документов. Это кое о чём говорит, либо не говорит, если, конечно, ты не записной болельщик этого бандита в Белом доме.
— Я не болельщик, мать твою. — Чарли тоже больше не шутил. — Когда до съезда дошли новости о пожаре в Олбани, я наблюдал за Микояном. Он едва не помер на месте. Не бывает настолько хороших актёров.
— А ещё ты слышал приказ Скрябина.
— Я слышал, как Скрябин о чём-то говорил по телефону. О чём именно, я знаю не больше твоего. Они заслужили право на сомнение.
Майк набрал воздуха в грудь, выдохнул, и набрал снова.
— Ладно. Это твоя свадьба. Не хочу ссориться с тобой в столь знаменательный день. Но, судя по тем статьям, что ты выдаёшь, ты вовсю бьёшь в барабаны в поддержку Джо Стила.
— Эти законы очень важны. Они помогают разобрать тот бардак, в котором мы оказались. Даже если их писал сам дьявол, мне плевать. Законы всё равно хорошие.
— А кто говорит, что не дьявол? — сказал Майк.
Чарли сдался и отправился к бару за очередной порцией бурбона. Ему тоже не хотелось в такой день ссориться с братом.
У Эсфири также в руке была свежая порция.
— О чём вы там с Майком? — спросила она.
— Ни о чём таком, что было бы связано с тобой, — ответил он и поцеловал её. — Просто старая идиотская политика.
— Он на самом деле терпеть не может президента, да? Забавно, ведь он совсем не похож на республиканца, или типа того.