Чарли сунулся внутрь.
— Проходите, присаживайтесь, — сказал ему Стас Микоян. — Прикройте за собой дверь.
— Благодарю, — сказал Чарли. Усевшись на стул, он произнёс: — Мне посреди ночи позвонила невестка. Майка арестовали и увезли. Я не люблю умолять, Стас, но сейчас я умоляю. Если вы можете что-то сделать, пожалуйста, сделайте. Я так или иначе вам отплачу. — Если это будет означать написание хвалебных статей о Джо Стиле всё то время, пока тот будет оставаться президентом, Чарли будет этим заниматься, а стоимость посчитает позже.
Однако Микоян покачал головой.
— Мне жаль. Я ничего не могу сделать. — Говорил он так, словно ему и в самом деле было жаль, в то время как Каган произнёс бы те же слова, не меняясь в лице, а Скрябин, вероятно, начал бы злорадствовать. Продолжая качать головой, он добавил: — Мои руки связаны. — Босс говорит, что с него хватит укусов от вашего брата. Он сам постелил себе постель. Теперь пусть на неё ложится.
— Он… поговорит со мной? — Чарли пришлось облизнуть высохшие губы, задавая этот вопрос. Ему не хотелось разговаривать с Джо Стилом, не на такие темы. Но Майк его брат. Ради собственной плоти и крови приходится делать то, чего не хочется.
— Нет, — ответил армянин. — Он знал, что вы придёте. Он за всем следит, знаете ли. Он так поступает всё время, сколько я с ним работаю, со времён окончания войны. Я не знаю, как ему это удаётся, но удаётся. Он просил меня передать вам, что это было уже слишком. Ещё он просил меня передать вам, что если бы его не заботило то, что вы делаете, это «уже слишком» настало бы гораздо раньше.
— Если я смогу гарантировать, что Майк будет молчать…
— Вы же сами знаете, что не сможете. Подобные обещания для него ничего не значат, как обещание алкоголика завязать. Он сорвётся с тормозов уже через месяц, и это в лучшем случае.
Как бы ни хотел Чарли обозвать его лжецом, сделать этого он не мог. Микоян был очень близко к тому, что являлось правдой. Глухим от безысходности голосом, Чарли спросил:
— Что мне передать Стелле?
— Передайте, что сделали всё, что могли сделать брат. Вы же знаете, в Калифорнии у меня тоже есть брат. Среди инженеров и учёных тоже водятся вредители. Я понимаю вашу проблему. В данный момент, это проблема всей страны. Потом станет лучше.
Кажется, Микоян говорил всерьёз. Чарли гадал, с чего он считает, что станет лучше.
XII
Поезд заскрипел и остановился. Они находились где-то западнее Ливингстона, штат Монтана. Майк разглядел табличку с названием города сквозь жалюзи, что охранники установили на окнах. Он был убеждён, что сделано это было не потому, что они не хотели, чтобы заключённые видели внешний мир. Нет, это было сделано для того, чтобы обычные люди не заглядывали внутрь и не видели, как обращаются с теми, кто был арестован за вредительство.
Когда Майк садился в вагон на Пенн-Стейшн, он считал, что тот уже набит битком. Ну, так и было, но народ продолжали и продолжали набивать. Чтобы сходить в туалет, нельзя пойти в соседний вагон. У них были вёдра. Но в данный момент эти вёдра уже были переполнены. Никто не умывался. Воды едва хватало для питья, не то, что для умывания. Вонь немытых тел боролась за лидерство с вонью из вёдер.
Еды также не хватало. Им выдавали чёрствые куски хлеба, крекеры и полоски копчёной говядины, достаточно жёсткие, чтобы сломать о них зубы. Всё это было похоже на бесплатный обед в салуне в предместьях ада. От еды только сильнее хотелось пить, только охране было плевать.
Некоторые просто не выдерживали. Они сдавались и умирали. На двух разных остановках заключённые передали охране по два трупа. Судя по запаху в воздухе, кто-то ещё взял расчёт и собирался сойти. Если охранники хотели дать знать заключённым, что больше никому нет дела до того, что с ними будет, они прекрасно знали, как добиваться своих целей.
Охранник ударил по запертой и зарешёченной двери в передней части вагона. Он продолжал по ней колотить, пока ругающиеся и стонущие заключённые не притихли. Затем он выкрикнул:
— У нас с приятелем тут по полностью снаряженному «Томми-гану». А ещё прибыло подкрепление. Сейчас мы откроем дверь. Вы, пидоры, будете выходить медленно и в правильном порядке. Медленно, слышите? Полезете все сразу, перестреляем. Всем будет похер, если мы так сделаем. Так, что делайте, что говорят, либо мы в вас дырок навертим. Выбор за вами.
Он подождал, пока все усвоят его слова. Затем очень медленно и осторожно охранник открыл дверь. И так же медленно и осторожно, насколько возможно, наружу полезли вредители — голодные, изнывающие от жажды, заросшие, перепуганные люди. Майк был в равной степени и зол и напуган. Он был готов спорить, что несколько других заключённых испытывали те же чувства. Однако охранники не врали насчёт огневой мощи. Борьба с «Томми-ганами» голыми руками являлась способом самоубийства, причём, возможно, не самым лёгким.