Стивен перешагнул порог, подозревая, что его прекрасная теория сейчас разлетится в пух и прах. В комнату вошел Винсент Бэлл и первыми же словами приветствия развеял даже этот оставшийся прах. Бэлл, откровенный гомосексуалист, явно не мог быть тайным любовником Энн Дэнби.
— Чем могу вам помочь? — поинтересовался Бэлл, выделив слово «вам» восхищенной интонацией.
— Мистер Бэлл, вы действительно летели тем рейсом из Нданги, где был заболевший пассажир? — спросил Стивен, не вполне представляя, что делать дальше.
— Конечно, летел, и знаете, до сих пор просыпаюсь в поту, когда думаю об этом, — правда, Саймон? Слава богу, говорю я каждый раз, слава богу!
— То есть сами вы чувствуете себя совершенно здоровым?
— Да, милый, здоров как бык. Вы не откажетесь пообедать с нами? Мы как раз собирались сесть за стол.
Вопрос застал Стивена врасплох, но поскольку его теория была разбита вдребезги и он пребывал в полнейшей растерянности, то почти машинально ответил:
— Очень мило с вашей стороны, спасибо.
Когда он уселся за стол, перед ним поставили морковный суп с кориандром и салат с подкопченной макрелью, приготовленный Саймоном, в сопровождении охлажденного белого вина.
— Ну, что еще вы хотели бы узнать? — спросил Бэлл.
По правде говоря, ничего, подумал Стивен, но из вежливости спросил:
— Вы контактировали каким-нибудь образом с тем больным пассажиром, Хэмфри Барклаем?
— Нет, слава богу! Тем более, говорят, он был в ужасном состоянии.
— А как насчет женщины по имени Энн Дэнби?
Бэлл озадаченно поглядел на него.
— Нет… А что, она тоже летела тем рейсом?
— Нет, она живет в Манчестере.
— Бедняга. А каким образом она в этом замешана?
— Боюсь, что уже никаким, — расстроено сказал Стивен. — Вы были в последнее время в Манчестере, мистер Бэлл?
— Ни в последнее время, ни когда-либо вообще, и, откровенно говоря, даже не собираюсь, — ответил Бэлл, и его партнер согласно кивнул. — Говорят, там все время дожди.
Улыбнувшись, Стивен сказал:
— Не сочтите за бестактность, но могу я спросить вас, зачем вы летали в Ндангу?
— По делам, милый. Африканское искусство и ремесла. Мы с Саймоном занимаемся поставкой африканских поделок и статуэток в зоопарки и парки дикой природы. Нам нужны были новые источники, за ними я и ездил. Раздобыл несколько отличных резных носорогов. Хотите взглянуть?
Стивен сказал, что ему вообще-то пора идти, поскольку еще много дел. Это было не совсем правдой, но поездка в Кентербери настолько его расстроила, что он испытывал потребность побыть в одиночестве. Он ошибся. Кем бы ни был этот «В», это точно был не Винсент Бэлл.
За время обеда небо потемнело, а когда Стивен подошел к машине, начал накрапывать дождь. Погода полностью соответствовала его настроению. Он посидел немного, не трогаясь с места, размышляя над изменчивостью судьбы и составляя план действий. Бэлл был единственным мужчиной в списке пассажиров, чье имя начиналось на «В», но в самолете летели две женщины, которых он не принял во внимание, основываясь на словах Энн о мужчинах. Стивен задумался, не поспешил ли он с выводами. Может быть, ее комментарий не относился к разорванной любовной связи… однако, поразмыслив, решил, что все-таки относился. Это было бы слишком большим совпадением. Стивен решил отложить пока визит к этим женщинам, а вместо этого поговорить с миссис Дэнби о личной жизни ее дочери. Он был уверен, что мать Энн точно знает, кто такой «В».
Стивен переночевал в своей квартире в Лондоне, а утром вылетел обратно в Манчестер. Нельзя сказать, что он был в приподнятом настроении, ступая на борт самолета, но когда он открыл газету, которую вручила ему стюардесса, настроение стало хуже некуда.
— «ЭТО ЭБОЛА?» — вопрошал заголовок.
Рассказ касался манчестерской вспышки. Газете удалось выяснить, что источник заболевания — Энн Дэнби. Оказалось, что мать Энн позвонила в газету вне себя от гнева, что ее дочь в прессе называли проституткой и наркоманкой безо всяких на то оснований. Она рассказала журналистам о тех вопросах, которые задавали ей и ее мужу, и они уловили связь между вопросами, не была ли мисс Дэнби в Африке и не контактировала ли с пассажирами рейса из Нданги. «ПЯТЬ СМЕРТЕЙ В ЛОНДОНЕ. ЧЕТЫРЕ В МАНЧЕСТЕРЕ. СКОЛЬКО ЕЩЕ?» — хотела знать газета. За этим следовали обвинения властей в сокрытии правды и проводились параллели с вспышкой коровьего бешенства: «НЕУЖЕЛИ ОНИ НИЧЕМУ НЕ НАУЧИЛИСЬ?»