— Готов... даже в ад с завязанными глазами! — выкрикнул он в экстазе.
На какой-то миг мне показалось, что сейчас он ринется вперед, как легкая кавалерия, и отчаянно бросится на пушки, но вместо этого он нервно описал дугу и сказал:
— В любом случае нам придется сегодня вечером вернуться в Лос-Анджелес. На Сансет-стрит у меня замечательный дом. Как насчет того, чтобы устроить там поздний ужин?
— Звучит заманчиво, — сказала Ева, а Лори поддакнула:
— Прекрасно.
Джим развивал план дальше:
— Потом, после того как мы перекусим, можно и повеселиться, ну, например, обсудить перипетии шахматного турнира, или почитать вслух Пруста, или сыграть в карты...
Ева улыбнулась.
— Карты. И ты живешь на Сансет-стрит. — Она метнула взгляд на Лори:
— Дорогуша, спорим, что они предложат сыграть в покер на раздевание?
Я ощутил, как меня обдало жаром, — вспыхнула кровь.
— Ого! — воскликнул я. — Лори, у меня будет фул!
— А у меня флешь-ройаль! — Она засмеялась.
— У нас все будет наоборот...
— Кто знает? — перебил Джим. — Кто выиграет, кто проиграет?
Я с удовольствием отметил про себя, что Лори беззаботно смеется, ее карие глаза широко распахнуты и сияют. Ева тоже сквозь смех воскликнула:
— Я поднимусь! На горку!
— Да! — завопил Джим. — Да! Если нам повезет!.. Теперь люди уже пялились на нас. Некоторые даже поторопились убраться подальше, а одна старая карга лет ста сорока пристально разглядывала нас, чмокая своими деснами.
— Ладно, ребятки, — сказал я, — мы уже подняли здесь достаточно шума. Думаю, осталось обсудить не много...
— А я могу поспорить, что много, — не согласилась со мной Ева. — Давайте попытаемся обдумать детали.
Горячий спор продолжался еще пару минут, пока мы не договорились встретиться позже. Обе девушки уехали: Ева укатила в своей белой «тиберд», а Лори в маленьком «эм-джи». Они предложили разъезжаться поодиночке и встретиться у Джима. Ева назвала полночь — время, когда ведьмы занимаются колдовством и справляют шабаш.
Когда девушки скрылись из виду, Джим поднял бокал с остатками выпивки и возбужденно произнес:
— За успех!
— Чтобы ты продал много лотов.
— И за это тоже. Ой, а как же Ева? Шесть дней я скакал вокруг нее, словно зайчишка возле капусты, но все мои старания можно было сравнить с попытками растопить ледник с помощью спичек. Она выглядит такой недоступной, ну, ты же сам видел. Поверь, до сегодняшнего вечера это был лед и холод.
— Наверняка ее что-то согрело.
— Настойчивость, положительное поведение, добрая волшебница, наконец. Кто знает?
— Старик, когда она заикнулась насчет игры в покер, я чуть было не проглотил сигарету. Мне кажется, она шутила, а?
Джим лукаво поднял бровь.
— Ты думаешь, она говорила серьезно?
— Не знаю, — сказал я. — Не знаю. Все может быть... Дело в том, что мне жгуче хотелось знать — шутка это была или нет. И я думал об этом. Всю дорогу до дома.
Глава 3
Чтобы попасть из Лагуны в Лос-Анджелес по Санта-Ана-Фривей, требуется всего лишь час времени, а я выехал почти в десять и в одиннадцать тридцать чудесного летнего вечера уже мчался на своем «кадиллаке» с откидным верхом по Сансет-стрит. Верх машины был опущен, приятный ветерок обдувал прохладой мое свежевымытое, свежевыбритое и надраенное кремом после бритья лицо.
Вырядился я шикарно — кремовато-бежевые шелковые слаксы, белый пиджак специального покроя, который не топорщился из-за прилаженного под полой кольта 38-го калибра, белая рубашка и яркий, павлиньей окраски галстук. Я чувствовал себя готовым преодолеть любое препятствие, уготованное мне в тот вечер. Хотя, честно говоря, я не ожидал, что мне понадобится оружие.
Джим жил на высокой стороне Форест-Нолл-Драйв в современном доме из восьми комнат. Особняк прилегал к склону пологого холма, и снизу его поддерживали толстые цементные колонны. Казалось, что он парит в воздухе, как огромное крыло, вознесенное над Сансет-стрит, и в ясную ночь вид мигающих внизу городских огней был великолепен. Дом располагался в уединенном месте, а удачный ландшафт и пышная растительность скрывали его от любопытных назойливых взглядов.
Я ехал по Сансет-Плаза-Драйв, свернул на Форест-Нолл и припарковался на Лорель, у основания длинного пролета деревянных ступенек, что вели к жилищу Джима. Выйдя из машины, я легко поднялся по ним. Далее тянулась покатая земляная тропинка, обрываясь перед уклоном, что и подходил к большому деревянному помосту у боковой двери, ведущей в гостиную. Не успел я подняться по тропинке, как мне почудилось какое-то движение слева.
Здешняя местность изобиловала кустарниками, папоротниками, лопухами, филодендронами и другой тропической экзотикой, включая порхающих райских птичек. Впереди, слева от меня, росли три сенегальские финиковые пальмы, и мне показалось, что шорох исходил именно оттуда.
— Джим? — позвал я. — Это ты?
Ответа не последовало, но что-то там передвигалось, я уже знал наверняка. И быстрее, быстрее. Прочь от меня. Прищурившись, я различил фигуру: припав к земле, человек бежал к узкой улице за домом Джима.
— Стой! — заорал я, и в тот же миг в доме зажегся свет. Я услышал голос Джима. Он открыл дверь, но сноп света упал на меня, а не на того убегавшего парня, и теперь я его почти не видел.