Лавров опешил и растерялся. Меньше всего ему хотелось сегодня попасться ей на глаза. Завтра он непременно вычислит убийцу, и ему будет чем похвастаться. Хотя, если бы он мог вычислить, уже бы сделал это.
– Не ждал? – усмехнулась она.
– Честно говоря, нет.
– А я вот решила приехать. Чувствую, тебе нужна моя помощь. До меня дошли слухи о смерти Артынова.
– Сорока на хвосте принесла?
– Что с тобой? – удивилась Глория, усаживаясь в кресло. – Ты не в духе? Голова еще болит?
– Откуда узнала про Артынова?
– Сам же говоришь, сорока.
– Послушай, мне не до шуток, – вспылил он. – Тебе этот клоун доложил? Паша Майданов?
Глория заложила ногу на ногу и, не мигая, уставилась на начальника охраны.
– Разве он не в Москве? Я посылала Санту к его матери. Та твердит, что сын укатил в столицу.
Лавров окончательно смешался. Ему было неловко за свой вид, – ночь не спал, день провел в разъездах, – и за свою неприветливость. Глория не виновата в том, что он обломался со своими догадками, а убийца оказался хитрее и обвел его вокруг пальца.
– Вижу, ты в тупике, Рома.
– А ты и рада? Да, Артынов убит, убийца гуляет на свободе, и я не в силах ему помешать прикончить еще кого-нибудь, кого он недолюбливает. Зато натурщица, которая позировала художнику, жива. Пока жива, – поправился он. – Ее безопасность зависит от меня.
– От нас с тобой, – милостиво кивнула Глория, разделяя с ним ответственность за жизнь Эми. – Рассказывай все, что произошло за это время.
Лавров уложился в полчаса. Она не задавала дополнительных вопросов, просто выслушала и задумалась.
– Включи свое «видео»! – взмолился он. – Ты знаешь, кто убил Артынова?
– Допустим.
– А моделей, которые ему позировали? Это один и тот же человек?
– Паяц, – кивнула она.
– Я связывался с оперативником, который занимается делом Артынова, – сообщил Лавров. – Криминалисты склоняются к мнению, что имело место ритуальное убийство. Нашли в мастерской обезглавленного черного петуха, окровавленный нож и сделали соответствующий вывод. Теперь разрабатывают версию про сатанистов.
– Нормально, – одобрила Глория. – Им так проще. А нам придется действовать самостоятельно. На свой страх и риск.
– Разве хоть раз было иначе?
Она развела руками. Лавров вдруг заметил, как она осунулась и побледнела.
– И кто, по-твоему, Паяц? – хмуро осведомился он.
– Я могу ошибаться. Ты сам кого подозреваешь?
– Всех. Но первый номер в моем списке – Светлана Артынова.
– Логично, – кивнула Глория.
– Значит, это она?
Глория пожала плечами. Ей не хотелось выступать в роли обвинителя.
– Боюсь испортить чистоту эксперимента. Паяц выдаст себя, я уверена. Главное, не перегнуть палку.
– Почему он убил Артынова?
– Видимо, у них – свои счеты.
– Ты морочишь меня! – вспылил Лавров. – Водишь за нос! Используешь вслепую. Это нечестно.
Он испытывал неловкость перед Глорией и пытался убедить себя, что не предавал ее. Она сама своим оскорбительным высокомерием, своим равнодушием толкнула его в объятия другой женщины. Связь с Ложниковой – банальная интрижка свободного мужчины, не более. Он никому не давал никаких обязательств. Он…
– Хорошо, – согласилась она. – Я умываю руки. Действуй самостоятельно. У тебя есть план?
У Лаврова не было плана, и он пошел на попятную.
– Я ума не приложу, что делать, – признался начальник охраны. – Как заставить убийцу оступиться? Он очень хитер. Он затаится, а когда я устану подстерегать его, нанесет удар.
– Если Эмилия погибнет, ты не простишь себе этого, – усмехнулась Глория. – Я угадала? Тебя терзают муки совести. Из-за тебя женщина попала в переплет, и ты, как истинный рыцарь, должен спасти ее.
Романа покоробил ее тон.
– Ты ревнуешь?
Глория промолчала. Ее волновал тот же вопрос. Неужели она все еще не сбросила «лягушачью кожу» ревнивой бабы, которая не может простить мужчине измены? Впрочем, о какой измене идет речь?
«Разве я люблю его? – спрашивала она себя. – Разве он тот человек, с которым я готова разделить все, что уготовано мне судьбой? Какая может быть измена там, где нет глубокого взаимного чувства? А там, где оно есть? Имеет ли вообще ревность право на существование? Врачу, исцелися сам!»
– Я не хотела тебя обидеть, Рома.
– Я не обиделся, – смущенно буркнул он.
– Значит, действуем сообща? Паяц бросил нам вызов, и мы дадим ему достойный ответ.
– Говори, что делать.
– Какие мысли сейчас одолевают убийцу, по-твоему? Поставь себя на его место.
– Он боится совершить оплошность… – задумался Лавров. – Хочет остаться безнаказанным… и в то же время жаждет новой жертвы. Эми жива, и это не дает ему покоя. Он должен довести начатое до конца, убить натурщицу, которая позировала Артынову последней. Поставить точку в страшной истории. Это для него важно. Он же не знает, что я уничтожил портрет. Картины должны убивать, таков его замысел. Художник мертв, но это дела не меняет.