Лавров вспомнил, что Рафик был свидетелем, как он забирал «Джоконду» из мастерской, чтобы сжечь на пустыре. Черт! А если он и есть Паяц?
– Не может быть…
– Что? – улыбнулась Глория.
– Ничего. Прикидываю, удастся ли убийце выйти сухим из воды.
– Уже удалось.
– По сути, да, – признал начальник охраны. – Улик против него нет. Полиция ищет сатанистов, которые в данном случае ни при чем. Официальное следствие не связывает гибель Ольги и Алины с убийством Артынова. Им это даже в голову не приходит.
– Смерть художника – наша единственная зацепка. Если Паяц клюнет на эту приманку, он у нас в руках.
– А если нет?
– Должен клюнуть, – убежденно произнесла Глория.
Ее щеки порозовели, кремовое пальто распахнулось, под ним виднелось темно-синее шерстяное платье. Она была красивее Эми и умнее, что казалось Лаврову скорее недостатком, чем достоинством. С Эми все просто, а с Глорией – одни сложности.
– Что за приманка? – устало осведомился он. – Предлагаешь «подставить» ему жертву? Эмилию? Но как, не подвергая ее опасности, застукать убийцу на горячем, черт возьми? Алину я не смог спасти от неминуемой смерти. Меня до сих пор гложет чувство вины. Я же все видел, чувствовал…
– Боишься, Паяц тебе не по зубам?
– Боюсь. Я не супермен, который всегда на шаг опережает злодея. Паяц, кем бы он ни был, уже доказал, на что способен. А человеческая жизнь – не игрушка, которой можно запросто рискнуть.
– Тем более, жизнь небезразличной тебе женщины, – кивнула Глория. – Эмилия доверяет тебе, а ты ее подставляешь. Из благих побуждений, разумеется.
Лавров побагровел и с трудом сдержался, чтобы не надерзить ей.
– Ты давно ведешь собственное расследование, Рома, – продолжила она.
– По просьбе Рафика. Он мой школьный товарищ. У меня язык не повернулся отказать ему. А тебя я не хотел впутывать.
– Понятно. Я сейчас о другом.
Глория встала и сбросила пальто. Лавров вскочил помочь ей. Она покачала головой, – не беспокойся, мол, сама справлюсь. Все же он взял у нее пальто и повесил на плечики. Разговор, похоже, предстоял долгий.
– Ты говорила о моем расследовании, – напомнил он. – Что я делал не так?
– Я о другом, – повторила она. – Рафик просил тебя разоблачить Артынова. Якобы тот занимается черной магией и губит моделей, которые ему позируют.
– Ну…
– И ты без ведома Артынова проник в его мастерскую.
– Вместе с Рафиком, – подтвердил начальник охраны, гадая, куда она клонит.
– Первый раз вместе. А второй, когда Кольцов ударил тебя по голове, ты проник в мастерскую уже исключительно по своей инициативе. Так?
– Мне хотелось увидеть портрет Алины, – объяснил Лавров. – Вернее, написанную с нее «Джоконду». Любопытство одолело. Дай, думаю, погляжу на нее в тишине, сам на сам. Вдруг осенит какая-нибудь идея? В результате получил по затылку и вырубился. Оказался бараном. Тебе приятно об этом услышать?
– Не очень.
– Говорю же, я не супермен, – мрачно подытожил он. – Не стоит меня переоценивать.
– Значит, ты дважды побывал в мастерской Артынова без приглашения?
– И что? – в его уме зашевелились винтики и шестеренки, которые работали вхолостую. – Побывал. Во второй раз, на мое счастье, туда тоже заглянул Рафик.
– Почему на счастье?
– Неизвестно, сколько бы я провалялся без сознания, если бы не он. Меня мог застать в своей мастерской Артынов и обвинить в краже картины. Вот было бы весело!
– Веселее некуда.
– Иди потом, доказывай, что ты не взломщик и не вор.
– Не вор, но взломщик! – рассмеялась Глория. – От этого тебе было бы не отвертеться.
– Спасибо Рафику, – пробурчал Лавров. – Он меня выручил.
Следующий вопрос Глории удивил его.
– Почему ты не установил в мастерской Артынова скрытую камеру? Разве вас с Рафиком не интересовало, чем он там занимается? Как ведет себя с натурщицами? Что добавляет в краски? Какие обряды проводит?
– Я не додумался…
– А Рафик?
– И он не додумался. Если честно, я не видел в этом необходимости. Зачем было устанавливать камеру?
– Но ведь ты подозревал Артынова?
– Только не в том, что он убивает моделей в собственной мастерской. А снимать на камеру дурацкие обряды слишком хлопотно. К тому же Артынов мог обнаружить камеру и поднять скандал. – До него медленно, со скрипом начинало доходить, к чему ведет Глория. – Ты намекаешь…