Эми со слезами замывала пятна на своем любимом джемпере. Несколько коричневых капель попали на рукав. Тыльная сторона ладони, куда вылился кофе, покраснела и саднила. Что за ужасный день сегодня? Утром скандал с Метелкиным, потом звонок Светланы… теперь еще и это.
Джемпер придется выбросить. Настроение безнадежно испорчено. Лавров оказался редкостным проходимцем и мошенником. Как тут не заплакать?
А он, как назло, суетится рядом, рассыпается в извинениях.
Она в сердцах отправила его в гостиную к Светлане. Он не возражал. Пробормотал, что декораторшу лучше не оставлять одну, и смылся.
Эмилия провозилась в ванной почти четверть часа. Поливала холодной водой обожженную кожу, умывалась, подправляла макияж. Ей уже расхотелось пить кофе. Она бы с удовольствием ушла, не прощаясь. Но нельзя было.
– Хорошо, что он не видел, как я плачу, – прошептала Эми своему отражению в зеркале. – Мужчины не стоят моих слез.
Вздыхая и жалея себя, она провела мокрыми пальцами по волосам, собралась с духом и вышла.
Светлана с Лавровым сидели за столом и гадали на кофейной гуще.
– Как твоя рука? – спросил он. – Еще болит?
– Терпимо.
– Мне выпала дальняя дорога, – сообщила художница, показывая бурые потеки на дне чашки.
– Как кофе? – осведомилась Эми тем же тоном, что и Лавров.
– Отличный. Роман уговорил меня выпить.
– Завидую Метелкину, – подхалимничал он. – Ты подаешь ему кофе каждое утро?
– Почти.
Она уселась за стол, посмотрела на расплывшееся по столу пятно, на свою чашку с остатками холодной коричневой жижи… и улыбнулась.
– Что-то мне душно, – пожаловалась Светлана, оттягивая и без того растянутый ворот блузки.
– Открыть окно? – отозвался Лавров, привстал, покачнулся и рухнул обратно на стул. – Черт… что это…
Эмилия продолжала сидеть напротив и улыбаться. Она забыла об ожоге и испачканном джемпере. Забыла о грубых словах, которые ей пришлось выслушать утром от мужа. У нее начинался бенефис. Показательное выступление в пику этой скотине Лаврову и паршивой овце Светлане, которая увела у нее Артынова. Сегодня все закончится раз и навсегда.
– Тебе предстоит очень дальняя дорога! – воскликнула она, ласково глядя на художницу. – Я долгие годы мечтала проводить тебя в последний путь. Наконец случай представился.
Светлане становилось все хуже. Она тяжело дышала и держалась за горло. Лавров перевел изумленный взгляд с декораторши на Эмилию.
– Я не понимаю…
– У моего отца было больное сердце, – сказала та. – Я ухаживала за ним, пока он не умер, и кое-что узнала о сердечных болезнях. Лекарство, которое спасает жизнь, может убить, если превысить дозу. Кончина наступает не сразу. Через полчаса, к примеру. Если у человека крепкий организм, он продержится минут сорок, не больше.
Лавров посмотрел на часы и вздрогнул. Светлана в ужасе уставилась на пустую чашку из-под кофе.
– Все верно, – с улыбкой подтвердила Эмилия. – Я подмешала препарат вам обоим. Тебе, Светлана, потому что давно собиралась это сделать. А тебе, Рома, потому что ты слишком борзый! Я думала, ты влюбился в меня, а ты любишь только деньги. Таких, как ты, надо наказывать. Вы оба заслужили смерть.
– За… что?.. – прохрипела художница.
– Ты получила по заслугам, овца. Ты увела мужчину, который обещал мне вечность. Такое не прощают.
– Артынов… был… бездарью…
– Никому не ведомо, что уготовано впереди. Я верила: рано или поздно Артынов себя покажет. Однажды ему приснился сон про Клоуна. Жалкий фигляр оказался посланником дьявола. Он явился к Артынову и предложил ему флакончик с волшебной жидкостью в обмен на душу. Капля жидкости, добавленная в краски, могла оживить образ на полотне. Каждая картина, написанная такими красками, становится шедевром. Артынов согласился.
– Он… не рассказывал мне… этого сна… – еле ворочая языком, вымолвила Светлана.
– Еще бы! Ты его высмеивала, унижала, ни во что не ставила. А он продолжал жить с тобой, ложиться в одну постель с той, которая презирала его талант.
– Какой… талант…
– Говори, – кивнула Эмилия. – Говори, чтобы заглушить страх! – С этими словами она взглянула на Лаврова. – Ты ведь тоже боишься? Смерть уже рядом. Ты чувствуешь? Ужас приближения смерти парализует, лишает рассудка. Скоро вы оба станете холодными трупами.
– Врача… – простонала Светлана. – Помоги-те…
– Вам никто не поможет, – упивалась моментом мстительница. – Вы уже мертвы. Осталось несколько минут, и вам конец. Что, страшно? А вот я не испугалась, когда ощутила себя тем самым Клоуном, Паяцем, прислуживающим Люциферу. Я поняла, почему Артынов называл Музу – злой. Она приходит, как ангел света, и несет с собой проклятие! Муза, которая дарит вдохновение и отравляет душу! У нее лик Шута и сердце, не ведающее жалости. Она дает то, что у нее просят, и берет то, что ей готовы отдать. Это честная сделка.