Он дернулся, упал на стол и затих.
Эмилия встала со своего места, подошла к нему и наклонилась, прислушиваясь, дышит или нет…
Глава 43
Глория застала в съемной квартире мрачную картину. В открытое настежь окно дул ветер. Светлана лежала на диване бледная, как смерть. Больше в комнате никого не было. Из ванной доносился плеск воды.
Глория пошла на звук и заглянула в приоткрытую дверь ванной. Лавров, отфыркиваясь, умывался. Во все стороны летели брызги.
– Ты жив? – спросила она, как будто сей факт требовал подтверждения.
– Твоими молитвами, – не оборачиваясь, ответил он. – Как ты вошла?
– Ты забыл закрыть дверь на замок.
– Мы же договорились встретиться здесь завтра. Впрочем, я знал, что ты придешь. У меня тоже развивается ясновидение.
Она спокойно подала ему полотенце со словами:
– Вытирайся. Где Эмилия?
– Мертва.
Глория молча наблюдала, как он приводит себя в порядок: поправляет рубашку, приглаживает волосы.
– Что с ней?
– Неужели не догадываешься? Покончила с собой.
– И ты позволил?
– Я не обыскал ее, – нахмурился он. – После того, что между нами было…
– Ты поступил правильно, – кивнула Глория. – Не оправдывайся.
Лавров стоял перед ней, сложив руки на груди.
– Ты с самого начала распознала убийцу! И молчала! Заставила меня устроить дешевый спектакль. Рисковать жизнью.
– Одни слова ничего не значат. Ты должен был сам убедиться, что Эмилия…
– А если бы меня в последний момент не осенило? – перебил он. – Если бы я вовремя не сообразил, что она могла воспользоваться диктофоном? Что ей ничего не стоило незаметно записать пару прощальных фраз, произнесенных Артыновым, и этим обеспечить себе алиби? Я основывался на свидетельстве Рафика и поверил в невиновность Эми. Моя уверенность держалась только на голосе Артынова. Я забыл, что существует технический способ воспроизвести голос! Я потерял нюх, чутье. Меня провели, как лоха!
– Любовь слепа, – обронила Глория.
– Я был слеп, – признал начальник охраны. – Но ради прозрения ты поставила под удар меня и Светлану. Не велика ли цена? А если бы мы в самом деле выпили тот чертов кофе? Нас спасло чудо.
– Чудеса еще случаются. Я не сомневалась, что все обойдется.
Лавров испытывал потребность выговориться, облегчить душу. Смерть Ложниковой была на его совести. Не досмотрел.
Глория, понимая его состояние, сочувственно вздохнула.
– Пока Эмилия возилась в кухне, я упросил художницу подыграть мне, – объяснил он. – Слава богу, она согласилась без лишних вопросов. Мы не притрагивались к кофе, а потом я будто случайно перевернул чашку, и горячая жидкость вылилась Ложниковой на руку. Я увел ее в ванную. Пока она поливала водой ожог и замывала пятна, я вернулся за стол. Кофе мы со Светланой вылили в цветочный горшок и притворились, что выпили. Все прошло как по маслу. Мы старательно изображали недомогание… и ввели убийцу в заблуждение.
– Она приняла желаемое за действительное, – констатировала Глория. – Типичная ошибка.
– В общем, наш трюк удался. Когда Эмилия наклонилась над моим «бездыханным» телом, я схватил ее за запястья и защелкнул на них наручники. Она этого не ожидала, испугалась, впала в истерику. Просто обезумела. Пришлось надавать ей пощечин и пристегнуть к батарее. Я едва утихомирил ее. Ноутбук, который я готовил на воскресенье, чтобы записать визит убийцы и сцену «шантажа», все это время работал.
– Ты сообщил об этом Ложниковой?
– Я показал ей запись ее признаний. После этого она сказала, что ни о чем не жалеет. И добавила еще много всего в мой адрес.
– Я знала, что ты справишься, – улыбнулась Глория. – А как Светлана? Я видела, она лежит в гостиной.
– Сильно перенервничала. Ей и так было плохо, а откровения Эмилии сразили ее наповал.
– Надеюсь, ты все ей объяснишь.
– Может, сделаем это вместе?
– Нет уж, уволь, – отказалась Глория. – Если бы не твои шашни с Ложниковой, все было бы значительно проще.
– Ладно, – кивнул Лавров. – Принимается.
– Где тело?
– В кухне. Эмилия попросилась в туалет, я отвел ее, сам ждал за дверью. А она достала из кармана оставшиеся порошки и проглотила. Я виноват в том, что не обыскал ее. Юбка в складку, карманов не видно.
– Она сама сделала выбор.
– Тело я перенес в кухню, – угрюмо добавил он. – Не в туалете же ей лежать?