– Живу.
– И слуга тот же остался. Его в деревне Дедом Морозом кличут. Правда похож.
– Похож, – согласилась Глория. – А ты на меня поглядеть решил? За этим явился?
Пленник залился краской. Хозяйка дома угадала причину его безрассудного поступка.
– Любопытство проклятое! – признался он. – Я с детства такой. Если что в голову втемяшил, не отступлюсь.
– Почему днем не пришел?
– Постеснялся…
Лавров хлопнул себя по коленкам и захохотал. Чувак врет, соловьем заливается, а Глория уши развесила. Верит в наглую брехню.
– Стеснительный нашелся! – покатывался он. – Умора! Ночью в дом залезть – это нормально, да? В темноте воровать не стыдно.
– Не собирался я воровать, – обиделся Павел. – Я только поглядеть хотел… на живую знахарку.
– И ради этого решил совершить взлом чужого жилища? Неординарная ты личность, Паша.
– Мне все так говорят.
– А по-моему, ты просто надеялся поживиться.
– Я не нищий, у меня деньги еще остались. И вообще я на работу устраиваюсь, в Москве. У меня там сеструха живет, двоюродная. Обещала помочь.
В глазах у Глории померкло. Она вдруг услышала звук удара, скрежет металла, звон разбитого стекла… легковая машина потеряла управление, на скорости снесла ограждение и врезалась в бетонный столб. В кабине сидела женщина…
– Авария!..
– Что? – повернулся к ней Лавров. – Какая еще авария?
– Непредвиденный случай, – выкрутилась она. – Павел испортил нам оконное стекло.
– Я готов возместить, – смутился тот. – Извините.
Хозяйка дома ничем не походила на своего ужасного предшественника, и пленник почувствовал себя увереннее. Он уже жалел, что из любопытства пустился во все тяжкие. Мог бы и через забор поглядеть на знахарку, белым днем. Стоит залезть на дерево, и двор как на ладони.
– Я привезу новое стекло и сам вставлю, – виновато бубнил он. – Вам никакого убытка.
– Развяжи ему руки, – сказала Глория, находясь под впечатлением автомобильной катастрофы, которая произошла в ее воображении. Она не сомневалась, что это – картинка ближайшего будущего, как-то связанного с обоими мужчинами: начальником охраны и его пленником.
Лавров внутренне взвился.
– Ты его отпускаешь? – сдерживая негодование, осведомился он. – Пусть идет на все четыре стороны? Да?
Она молча кивнула. Лицо женщины, залитое кровью, все еще стояло у нее перед глазами.
– Он вор! – возмутился Роман. – Его надо наказать! Чтоб в другой раз неповадно было.
– Она мертва… – вырвалось у Глории.
Лавров ничего не понял и сердито замотал головой. Пленник смиренно ожидал решения своей участи.
– Ты ему поверила? – не мог успокоиться начальник охраны. – Этому алкашу? Мы его отпустим, а завтра он приведет сюда своих дружков.
– У меня нет дружков…
– Одни собутыльники! – распалился Лавров. – Так нельзя, Глория.
Она его не слушала, занятая своими мыслями. Искореженная машина напомнила ей смерть мужа. Он тоже разбился насмерть.
– Нельзя… – эхом повторила она. – Отойдем на секунду.
– Он же сбежит!
– Отойдем, – потребовала Глория.
Лавров вздохнул, запер входную дверь на ключ и отошел в дальний угол холла.
– Ты с ума сошла! – зашептал он ей в ухо. – Отпускать этого проходимца!
– Его сестра…
– Плевать мне на его сестру!
– Она погибнет… скоро…
– Нам-то что за дело?
– Это как-то связано с тобой…
Лаврову удалось уснуть только с первыми лучами рассвета. Сон был тревожным, чутким. Слышалось, как Санта возится во дворе, как шуршат в палых листьях капли дождя.
Проснувшись, он лежал, глядя на гобелен напротив кровати. В этом странном доме гобелены висели повсюду. На том, который разглядывал начальник охраны, был изображен гарем во дворце восточного владыки. Полуобнаженные тела наложниц дразнили зрителя своей ленивой негой и прихотливой грацией. Прелестные дамы собрались у фонтана, они угощались шербетом и сладостями, мечтая о мужских объятиях. О чем еще грезить молодым, холеным и праздным женщинам?
Лавров ощутил, что возбуждается, и невольно вспомнил Эмилию Ложникову. Он не ошибся, прочитав в ее глазах чувственный призыв.
– Почему бы и нет? – прошептал он.
Глория его игнорировала. Вчера, после того, как Роман, скрепя сердце, отпустил грабителя, она пожелала ему спокойной ночи и ушла к себе. Никакой награды за поимку преступника! Никакой благодарности. Впрочем, ему не привыкать.
Он тяжело вздохнул, потянулся и вскочил с постели. Душ и бритье заняли полчаса.
– Завтра-а-ак, – зычным голосом сообщил Санта с первого этажа.
Дивная акустика в этом доме. В ином месте поглощаются все звуки, в другом даже шепот отзывается многократным эхом.