Разбросанная по всему люксу одежда, которую они с Эми лихорадочно срывали друг с друга, чтобы слиться в экстазе любви, теперь вызывала чувство неловкости. Скрывая смущение, Лавров рассмеялся и подхватил даму на руки. Она приняла все за чистую монету, обвила его шею руками и замерла, ожидая продолжения. Казалось, все к тому шло. Мужчина отнес ее на кровать, уложил… но затем вдруг выпрямился и заявил, что уезжает.
Он собирал с полу свои вещи, а Эми прикладывала неимоверные усилия, чтобы не расплакаться. Любовник покидает ее сразу же после бурного секса. Он не собирается оставаться с ней на ночь.
– У тебя кто-то есть? – спросила она, подавляя обиду.
– Хочешь, я отвезу тебя домой? – вместо ответа предложил он.
«Теперь ясно, почему он почти не пил, – подумала она. – Заранее знал, что уедет. Черт! Черт!!!»
Поразительно, но гнусное поведение этого красивого брюнета, – не то сыщика, не то журналиста, – только разжигало ее. Он был слишком хорош в постели, чтобы не заслужить прощение.
– Я буду спать, – игриво протянула она. – Пока, милый!..
Лавров ехал по освещенным огнями улицам с мыслью, что полного счастья не бывает. Это химера, которой на самом деле не существует.
«Чего тебе не хватает? – грыз его изнутри второй Лавров. – Хотел женщину? Получил. Плохо тебе с ней было?»
– Нормально, – вслух признал он.
«Дамочка хоть куда, – не унимался оппонент. – Симпатичная, горячая, без комплексов. С полуоборота заводится. Чего тебе еще надо?»
– Если бы я знал! – огрызнулся Роман. – Душа одного требует, тело – другого. Впрочем, вру. И душу, и тело готов положить к ногам Глории. Только она во мне не нуждается. У нее – свой мир, у меня – свой. Наши миры не пересекаются.
Добравшись до дома, он сразу завалился спать. Во сне к нему пришла Венера, которую он видел в картинной галерее. Она покачнулась, отделилась от холста, вздохнула и сделала шаг вперед, из рамы…
Лавров очнулся в холодном поту. Любовные ласки Венеры вымотали его, выжали, как лимон. Он ощущал себя пустым и обессиленным. У Венеры было лицо и голос Глории. Она целовала его до изнеможения и хохотала до упаду.
В окно заглядывала любопытная ночь. Они с Венерой заодно. Первая соблазняет, вторая покрывает.
Роман с трудом поднялся с постели и поплелся в кухню. В холодильнике шаром покати. Спиртное тоже закончилось.
– Тьфу!
Он включил кран и умылся холодной водой. Голова гудела, сердце едва билось.
«Изменник! – раздалось у него в ушах. – Предатель!»
Лавров пил прямо из-под крана, жадно, захлебываясь. Казалось, Венера высосала кровь из его вен и артерий, иссушила. Напившись, он распахнул окно и сделал глубокий вдох. Как ему теперь появиться перед Глорией? Она сразу обо всем догадается. От нее измену не скроешь.
– Она что, жена мне? – произнес Лавров в осеннюю темень. – Пусть со своим Колбиным разбирается. А я – вольный корсар. Куда хочу, туда плыву! С кем хочу, с тем сплю! Ясно?
– Эй, ты че? – донеслось сверху. – Обкурился? Или «белочка» прискакала?
Роман поднял голову и увидел свет и недовольную рожу соседа с пятого этажа, который любил выпить и устроить дебош. Видимо, тому тоже не спалось.
– Скверно мне, брат, – пожаловался ему Роман. – Душа болит.
– Опохмелиться, что ли, нечем?
– Да пошел ты…
Лавров захлопнул окно и упал на кухонный диванчик. Ноги и руки не слушались, в груди саднило. Скрыть от Глории интрижку с Эми не удастся.
– Чем это мне грозит? – пробурчал он, вздыхая. – Опалой? Да и черт с ним, со всем! Уволюсь, уеду в Сибирь к другу, начну новую жизнь. Зачем мне эта суетная Москва, эти капризные городские фифы? Найду себе обычную тихую бабу, без гонора, без дурацких амбиций. Она мне будет пельмени готовить, пирожки печь. Заживу спокойно. По выходным на охоту стану ходить, на рыбалку…
Он понимал, что никуда не уедет. Ему даже уволиться духу не хватит. Жизнь без Глории потеряет для него всякий смысл. Хотя и так смысла в ней никакого нет.
Роман занимался самоедством до рассвета. Когда небо над крышами порозовело, начал собираться на работу.
По дороге в офис он вспомнил, что еще не успел ни познакомиться, ни поговорить с Алиной Кольцовой. Сейчас, после приобретения ее супругом «Венеры» Артынова, – самое время для обстоятельной беседы.
На светофоре, ожидая зеленого сигнала, Лавров позвонил Рафику.
– Привет, старик. Не разбудил?
– Какой там? – отозвался художник. – Я всю ночь не спал. Голову ломал, что вообще творится. У меня с прошлого Крещения вода святая стоит. Дай, думаю, дверь побрызгаю.