Они что-то значили для меня. Многое, если быть честным с самим собой, а я обычно таким и был. Именно так я и оказывался в подобных ситуациях. С моей женой, с Маликом — я не отворачивался от того, что они делали. Как раз наоборот. Я не мог позволить им безнаказанно обманывать меня. И с Вейлом и Хартли меня тянуло к ним с самого начала.
Теперь я мерил шагами свой кабинет, словно чертов запертый в клетке медведь, не зная, какого хрена с собой поделать. Если бы я не чувствовал, как во мне закипает ревность каждый раз, когда они дружески прикасаются друг к другу, я бы предложил им быть вместе. Но в таком случае я мог бы с тем же успехом вырвать собственное сердце. Стереть его к чертям в порошок. Они должны были быть со мной.
— Проклятье, — прорычал я.
Нужно было заниматься делами, и я продолжал управлять ими отсюда, вместо того чтобы отправиться в Восточный Дремест и взять все под личный контроль. Грузовик с оружием от Лиланда наконец прибыл. Товар уже ушел к моему покупателю. Но Лиланд был назойлив, как долбаный комар, который не отвяжется, пока не укусит до крови. Ему позарез нужно было сойтись с дочерью сенатора. И единственный путь к ней лежал через самого сенатора
Я позвонил ему, как и обещал. Я всегда держал свое слово. Дочь сенатора сейчас находилась в Италии. Она вернется на следующей неделе. Я сообщил об этом Лиланду и организовал встречу по ее возвращении, но он хотел полететь туда и рухнуть перед ней на колени. В какой-то степени я понимал его одержимость. Она была привлекательна, имела больше связей, чем он, да и сама любила играть грязно.
Сенатор пообещал мне, что, как только она вернется, они встретятся. Дальше все зависело от Лиланда. Это стоило партии оружия.
Лиланд не был торговцем крупного калибра. Но у него имелись выходы на первоклассное, более труднодоступное оружие, которое мне самому было тяжело достать. Только поэтому я до сих пор не прикончил его за то, что он был такой надоедливой букашкой. Мы нуждались в том, что каждый из нас мог предоставить другому.
Мой телефон зажужжал в кармане. Я вытащил его и увидел на экране имя Барри.
— Что? — рявкнул я. Я был на грани того, чтобы окончательно потерять рассудок.
— Лиланд здесь, сэр.
— В здании? — прорычал я.
— Он прошел мимо парней на улице, слишком громко распинаясь о партии товара, которую вы ждете. Они ведь не знают, что Лиланд несет полную чушь и больше не должен вам никакого оружия. Они впустили его и сейчас удерживают на третьем этаже.
— Ты слишком хорошо меня знаешь. — Я хищно ухмыльнулся.
Барри запер Лиланда в комнате, где у меня был доступ ко всем видам оружия.
— Он перегибал палку слишком много раз. Я еще не встречал настолько упертого человека.
— Он видит цель и не успокоится, пока не получит своего.
— Одержимая натура.
— Это не самая плохая черта, если только он не продолжит таскаться сюда.
В конце концов, моя собственная потребность держать Вейла и Хартли поближе была причиной, по которой они все еще оставались здесь, хоть им уже и становилось лучше. Противовирусное сотворило чудеса.
— Отправь Шелдона к этой комнате. Пусть ждет меня снаружи.
— Будет сделано. — Он повесил трубку.
Теперь у меня появилось занятие, чтобы скоротать время и выместить на ком-то агрессию. Я сунул телефон в карман и хрустнул костяшками пальцев. День определенно налаживался.
Я достал из стола один из своих пистолетов и убрал его в кобуру убрал его в кобуру под пиджаком. Когда я вышел из кабинета, то услышал голоса Вейла и Хартли. Я пошел на звук и оказался на кухне, где Вейл учил Хартли печь. Они подняли головы, услышав стук моих туфель по полу.
— Ты уходишь? — спросил Хартли.
Я никуда не отлучался с тех пор, как они приехали, даже не покидал жилой этаж, чтобы спуститься на другие уровни. Рядом со мной они были в большей безопасности. Да, у меня имелись охранники, люди, готовые умереть за меня. Они знали, что Хартли и Вейла нужно защищать. Но умерли бы они ради них? Я — да, поэтому и оставался здесь. Теперь, когда Лиланд оказался в здании, у меня внутри все напряглось. Ему нельзя было находиться здесь, пока тут они. Ему вообще не следовало здесь появляться.
— Просто иду вниз. Нужно разобраться с делами.
Вейл опустил глаза, а Хартли продолжал смотреть на меня. Ни один из них не любил насилие. В случае с Вейлом я прекрасно понимал почему после всего, что он пережил. Он не осуждал меня и не говорил, что мне не стоит заниматься тем, чем я занимаюсь, и я ценил это. Но выражение его лица... я его ненавидел.