Дорога до моего дома не заняла много времени. Клуб «Untouchable» располагался на самой западной окраине города. Хвост Тахо заходил ходуном, когда он увидел, что я привел с собой Джордана и Райдена. Он жалобно заскулил, сдерживая желание запрыгнуть на них. Райден выглядел так, словно ему очень хотелось наклониться и погладить его. Джордан перехватил этот взгляд и махнул рукой, позволяя Райдену присесть, чтобы Тахо мог излить на него свою любовь. Большой человек рассмеялся и взъерошил шерсть на шее Тахо, отчего тот принялся прыгать вокруг и лаять, призывая к игре.
— Отлично. Заведи его, — сухо сказал Джордан. — Он поедет с тобой и будет под твоей ответственностью, когда мы вернемся, пока мы с Вейлом не отправимся отдыхать.
«Отправимся отдыхать» звучало слишком уж скучно по сравнению с тем, что я собирался делать с Джорданом. Мне уже виделось, как он заполняет мою задницу, пока я стону его имя. Посмотрим, воплотятся ли эти картины в жизнь или же он превратит меня в умоляющее ничтожество, заставив дожидаться, пока он доведет меня до пика. Я не питал иллюзий, что нам удастся много поспать. Слава богу, мне стало лучше после гриппа. Противовирусное средство рулит.
21. Джордан
В жизни бывают вещи, которые кажутся слишком хорошими, чтобы быть правдой. И я думал, что Вейл и Хартли — как раз из их числа. Но вот он я, и Вейл сейчас окажется в моей постели, где он сможет стать реальностью. Не сном. Не фантазией. Однако он хотел всего. Однажды я отдал всего себя жене — и после этого не желал отдавать себя никому другому. И не отдавал. Только не после того, как она со мной поступила. После того как она хотела убить моего сына и меня.
А еще был Малик, которому я всегда боялся что-либо дать, и все же он получил от меня больше, чем сам когда-либо подозревал. Страх удерживал меня слишком долго. Он все еще преследовал меня и сейчас, когда я смотрел в глаза Вейлу посреди своей спальни, будучи полностью одетым.
Предвкушение тяжелым грузом повисло в воздухе. Хотя я точно знал, что хочу с ним сделать, я не мог заставить свои ноги сдвинуться с места. Мы уже переступили черту, когда я коснулся его губ своими. Сегодня ночью мы перейдем еще много других черт, после которых я уже не смогу вернуться назад. Я был слишком стар и слишком ожесточен, чтобы продолжать подвергать себя этому. Если Вейл и Хартли решат, что не справятся со мной, я больше и пытаться не стану быть с кем-то еще. Я буду заниматься своими делами, пока не окажусь в могиле.
— Джордан, — позвал Вейл, привлекая мое внимание к себе. Я наблюдал за ним, вдыхая запах его одеколона и той восхитительной еды, что он приготовил вечером.
Вейл не был очередной задницей, которую можно просто оттрахать. Он не был хорош лишь для перепиха и ни для чего больше. Из-за чувств, которые он во мне будил, мне хотелось перевезти все его вещи сюда. Там, в этом гребаном городе, жил человек, который с радостью снова добрался бы до Вейла. Который бы причинил ему боль и никогда не отпустил, если бы смог застать его одного. Мне нужно было помнить, что свои эмоции необходимо сдерживать, потому что я тоже не хотел, чтобы Вейл уходил. Вот только я не хотел причинять ему боль. Я хотел показать ему, что значит быть обеспеченным и ни в чем не нуждаться — не только в повседневной жизни, но и в постели.
Он подошел ближе и провел пальцами по моей руке. Я уже снял пиджак, но все еще оставался в рубашке на пуговицах и брюках.
— Нам не обязательно что-то делать. Мне достаточно просто быть здесь с тобой.
— У меня есть только этот день и ночь с тобой. И я не стану тратить их на разговоры.
— Нет ничего плохого в том, чтобы сказать кому-то о своих чувствах.
— В моем мире за проявленную слабость можно поплатиться жизнью.
— Тогда не раскрывай свои карты никому, кроме Хартли и меня.
— Вейл…
— Я прямо здесь, Джордан.
Вместо слов я сделал то, чего так страстно желал: заключил его в свои объятия, чтобы зарыться лицом в его шею и вдохнуть его запах так глубоко, чтобы он больше меня не покидал. Слова тоски и нужды не слетали с моих губ. Но я мог показать ему, что чувствую. Я мог ласкать его руками, целовать и сосать его, сводить с ума от страсти, чтобы он не сомневался в моих чувствах.
Мои губы прижались к его шее, двигаясь вверх, пока я не добрался до щетины на челюсти. И хотя мне нравилось быть с женщинами, в жесткой мужской растительности на лице было что-то настолько, сука, притягательное. То, как она обжигала мою плоть, то, как она оставляла после себя красные следы.
Руки Вейла переместились на мои бедра, крепко меня сжав. Как будто я мог куда-то деться теперь, когда он снова был у меня.