— Мы даже еще не спали вместе, а ты уже просишь меня переехать. Точнее, ставишь перед фактом, ну да ладно.
— Это обязательное условие для твоего согласия? Чтобы я довел тебя до оргазма?
— Это бы не помешало.
Что за херню я несу? Ладно, за меня сейчас говорил мой член. Как у меня вообще встал в такой момент? Джордан только что ворвался в мой дом, заявил, что я переезжаю к нему, а я теперь подбиваю его трахнуть меня? Черт, я совсем отчаялся. И возбудился.
Пальцы Джордана скользнули к моей талии, но я перехватил его запястье, останавливая.
— Хотя я бы действительно очень хотел, чтобы ты вошел в меня по самые помидоры, сейчас не время. Если честно, мне здесь не нравится. На самом деле я, блядь, ненавижу это место, но у меня есть гордость, Джордан. Я не могу просто принимать каждую твою подачку.
— Я не считаю это подачками. Для меня это способ показать, что ты мне небезразличен.
— Это пока что.
Никто не задерживался рядом со мной достаточно долго, чтобы я успел доказать, что гожусь для длительных отношений. У моих партнеров всегда находилось что-то, что им во мне не нравилось.
— Кто разбил тебе сердце?
Я фыркнул.
— Никто. Мне просто никогда не давали шанса привязаться. Если не считать Вейла, но он тогда и понятия не имел, что я в него влюблен.
— Мы с Вейлом переспали. — Ну, это было довольно резко.
— Ты намекал на это.
Вместо ревности в моей голове возникла великолепная картинка того, как Джордан трахает Вейла. Возможно, если бы я не присутствовал в тот день, когда Джордан пытался поиметь меня через матрас, я бы приревновал. Какая бы динамика ни связывала нас троих, она включала в себя каждого из нас, по крайней мере, я на это надеялся.
— Что ты думаешь о том, что я с ним?
— Ты все еще хочешь меня?
— Сильнее, чем ты думаешь. Я ведь только что сказал, что ты переезжаешь ко мне, и предложил тебе студию.
— Есть и другие способы показать свою заботу.
Со мной серьезно было что-то не так. Неужели я ждал от Джордана признания в чувствах?
— Я не умею говорить то, что должен. Вместо этого я доказываю все делами. Жить со мной будет непросто. Я сложный человек. Я не смогу рассказывать тебе обо всем, что делаю. И это скорее ради твоей безопасности, а не из-за недоверия. Но я никогда не подвергну тебя опасности.
— Скажи мне хоть что-нибудь. Не о твоих делах, а о том, что ты чувствуешь. Я не хочу видеть только поступки. — Мне хотелось, чтобы действия подкреплялись словами.
Его ладонь, все еще лежавшая на моей шее, мягко сжала ее.
— Я хочу тебя, Хартли. Тебя и Вейла. Живи со мной. Работай в двух шагах от меня. Все, что пожелаешь, — твое. Просто будь рядом. Я больше не могу выносить, когда ты далеко.
— В твоей постели?
Он зарычал.
— Под мной.
— А как же Вейл?
— Он не живет со мной… пока что… но я над этим работаю.
— Мы подходим к этому совершенно неправильно.
— Я сам устанавливаю правила, а не следую тем, что придумали другие.
24. Джордан
Если бы я не забрал Хартли к себе домой, мне бы снились кошмары о том, как он замерзает насмерть во сне. Что за мудак не заботится о своих жильцах? Хотя я ни в малейшей степени не был хорошим человеком, о людях, которые платили мне за проживание или работу в моих зданиях, всегда заботились. Им не приходилось беспокоиться об отоплении или кондиционировании. Им не приходилось гадать, есть ли асбест или свинцовая краска в старых зданиях, где они находились. Перед их заселением я нанимал профессионалов, которые проверяли каждый дюйм. Они уверяли, что там нет никаких скрытых угроз или проблем, готовых вот-вот всплыть.
И тем не менее мужчина, который был мне небезразличен, жил и работал в здании с гребаными обогревателями. Рычание просилось наружу из моего горла, но я сглотнул его. Должно быть, я сделал это недостаточно быстро, потому что Хартли потянулся к моей руке, заставив меня вздрогнуть. Когда я взглянул на него, его глаза были широко раскрыты, но он не убрал руку. Это говорило о многом, о потенциале для нашего «мы». Что касается меня, то это «мы» уже существовало. Хартли нужно было нечто большее, чем мои собственнические заявления о том, что он будет жить со мной и лежать подо мной в постели.
Он попытался снова. На этот раз я не подпрыгнул и не отодвинулся, когда его рука скользнула в мою сторону. Я перевернул ладонь, чтобы наши пальцы переплелись. Это было непривычно и слишком интимно. Но именно этого я и хотел. Больше, чем просто трахаться. Больше, чем кончать. Я жаждал тех других составляющих отношений, которых у меня не было так долго. Эти составляющие были опасными. И Хартли, и Вейл знали об этом, и все же хотели быть в моей жизни кем-то большим, чем просто работниками или теми, кого я трахал. Их нельзя было просто поиметь, как я делал это с другими безликими людьми, о которых забывал, едва мой член выскальзывал из них. Они не стоили моего времени или энергии. А Хартли и Вейл стоили.