— Нет, я остаюсь дома. Я не особый любитель вечеринок.
Ромео усмехнулся.
— Да что ты говоришь?
— Ты слишком много общаешься с Дэшем.
— Так уж выходит, когда проводишь с ним дни и ночи.
— Как там Тристан?
Он был их третьим партнером, милым парнем, который заслуживал всего наилучшего в жизни. А еще он был моим личным стилистом и помогал мне с одеждой.
— У него все хорошо. Хочешь с ним поговорить?
— Нет, незачем его беспокоить. Я уже сообщил ему, что на следующей неделе у меня встреча с мистером Уэзерсом.
Он был одним из местных модельеров, к которым я присматривался ради новых костюмов. Разобравшись со своими личными проблемами, он на какое-то время вернулся в город и согласился встретиться со мной. Я умел быть терпеливым человеком, когда сам того желал.
Хартли Уэзерс с самого начала заинтриговал меня своим списком требований для работы со мной. У него имелись яйца. Этого у него не отнять. Не многие решились бы диктовать мне, как будут идти дела.
— Хорошо. И, Джордан?
— Да?
— С Новым годом.
— И тебя тоже с Новым годом.
Я завершил вызов и протянул телефон обратно Ригану, который подошел, чтобы забрать его. Он оставил мне личное пространство, пока я разговаривал. Поскольку он был одним из немногих, кому дозволялось находиться в моем доме для охраны, он заслужил долю моего доверия.
Сегодня был конец года. Завтра наступит другой. Я не смел надеяться на большее, чем имел. Пока те, о ком я забочусь, живы и в безопасности, это единственное, что имело значение. Со всем остальным я мог справиться. Все остальное я мог исправить.
Жизнь… Ее нельзя вернуть, как только она уйдет. Не было никакого возврата, нельзя перемотать время назад или пустить его в обратном направлении. Это было навсегда.
Я уже похоронил двоих любимых людей. И я отказываюсь делать это снова. Если это означает, что я навеки останусь один лишь в окружении людей, которые на меня работают, и моего ближнего круга — пусть будет так. По крайней мере, никто из близких моему сердцу больше не погибнет от моей руки. С меня хватит, я усвоил этот урок на собственной шкуре. И повторять его я не желаю.
2. Джордан
В Восточном Дреместе не было плохих районов, но имелись менее привлекательные. В конце концов, это был просто город, но, несмотря на то что его разделял ручей, он был гораздо лучше многих. Расположенный в восточной части Пенсильвании, к северу от Филадельфии, Дремест получил свое название в честь семьи Дремест, в которой каждое поколение упорно трудилось, чтобы поддерживать свой бизнес и сохранять за собой громкое имя.
Старшие Дреместы отошли от дел, и сыновья переняли их бизнес. У Дексена забот был полон рот: не только собственные предприятия, но и те, что достались ему от отца. Его брат, Зейден, был в таком же положении. Оба мужчины вкалывали до седьмого пота. За это я обязан был их уважать.
Большая часть их бизнеса находилась в Западном Дреместе. У Дексена имелось кое-что и на восточной стороне города. Другой семьей, которая правила в Западном Дреместе, была моя кровь. Перри Альтаир-младший, или, как я его называл, Младший. Мой брат, Перри-старший, скончался много лет назад от обширного инсульта, оставив все своему сыну. Изредка я виделся с Младшим, но мы не были близки.
Мы с братом держались каждый своей стороны города, учитывая, насколько разными были наши жизни. Дело не в том, что мы не заботились друг о друге. Просто мы пошли в противоположных направлениях. Это разделение сохранялось на протяжении многих лет: я удерживал власть над Восточным Дреместом, в то время как мой племянник и Дреместы в основном держались западной стороны.
Пока мы ехали по улицам моих владений, я подмечал каждую деталь, как делал это всегда. Если здесь что-то происходило, я хотел об этом знать. В Дреместе не было небоскребов. Этот город не был таким крупным, как Филадельфия или Нью-Йорк. Я предпочитал именно такой расклад. Держать руку на пульсе куда легче, когда масштабы скромнее.
Мы направлялись в район, где у жителей водилось не так много денег, и фасады зданий это отражали. Средства, которые я регулярно жертвовал на благоустройство города, постепенно добирались и сюда. Я видел это по мере того, как мы проезжали по местам, где шли строительные работы и кипела новая жизнь, туда, где люди просто жили день за днем, справляясь как могут.
Машина остановилась перед зданием, видевшим лучшие времена. Облупившаяся белая краска покрывала штукатурку трехэтажного дома. На фасаде не было никаких вывесок, говорящих о том, что здесь находится какое-то заведение. Только номер — пятьсот шестьдесят пять — из черного кованого железа, причем вторая пятерка висела наперекосяк.