— И не участвовать?
— Я хочу увидеть вас двоих вместе. Я был с каждым из вас по отдельности. Осталось только вам сойтись. Если ничего не выйдет, у нас троих нет шансов. И я не уверен, к чему это все приведет.
Я покачал головой.
— Не заходи так далеко. Я хочу Харта, а он хочет меня. Мы со всем разберемся.
В комнату вошел Хартли. Он на минутку заглянул в ванную, пока Джордан шел в гостиную.
— Что я пропустил?
Я усмехнулся.
— Ты ожидал продолжения драмы?
— Надеялся, что нет, но в этом месте никогда не знаешь наверняка.
— Джордан предложил, чтобы ты меня трахнул.
Его глаза округлились, а рот приоткрылся.
— Я за, если ты не против.
Кивнув, я окинул взглядом его тело. Хартли был очень привлекательным мужчиной. Я не переживал о том, что подумает Форест. Его проблемы были посерьезнее, чем мы с Хартли. Когда-то мы с Форестом были не разлей вода. Но, как и со всем остальным, Гил вбил между нами клин, и наша дружба пошла ко дну вместе со всей моей жизнью.
— Я бы очень хотел, чтобы ты вошел в меня, — сказал я Хартли.
— Джордан трахнул меня без всего, и я знаю, что с тобой он сделал то же самое. Если ты хочешь использовать презерватив, я не против.
Хартли говорил быстро, а затем облизнул губы — эта привычка осталась у него еще с юности. Когда он сильно нервничал, он всегда их облизывал.
Я сократил расстояние между нами и положил ладонь ему на шею сбоку. Хартли был заметно ниже меня. Я возвышался над ним, но вовсе не для того, чтобы напугать. Хартли обладал большей властью, чем сам понимал.
Было ли на свете что-то лучше, чем быть с кем-то, кого знаешь целую вечность? Мне как раз предстояло это узнать. Это чувство уюта, ощущение дома просто оттого, что ты рядом с ними. То, как они знают тебя и все твои недостатки, но все равно хотят быть с тобой. И пусть Хартли сейчас не знал меня до конца, со временем узнает. К тому же он помнил меня прежнего.
— Тебе не нужно нервничать рядом со мной, Харт.
Он посмотрел на меня снизу вверх, и его красивые карие глаза казались такими глубокими. Его розовый язычок снова скользнул по губам. На этот раз я не смог устоять и наклонился, чтобы поцеловать его. Он замер в моих руках, словно не зная, что делать. Моя вторая рука переместилась на его бедро, я развернул нас и прижал его спиной к окну. Он ахнул мне в губы, когда я прижался к нему всем телом, позволяя почувствовать, как мой член твердеет от этих прикосновений.
Позволив ему откинуть голову на стекло, я дал ему передышку. Его глаза были закрыты, а губы приоткрыты.
— Не могу поверить, что это происходит наяву. Ты хоть знаешь, сколько раз я дрочил, фантазируя о тебе? Подросток внутри меня сейчас просто счастлив.
Я опустил руку и обхватил его член через брюки. Он был чертовски твердым и длинным. Мне будет хорошо с ним внутри. Оказавшись губами в шаге от его обнаженной шеи, я прошептал:
— И что этот подросток думает о том, что я сейчас в таком положении?
Затем я поцеловал его туда, а потом еще раз. Мой язык скользнул вверх по его шее, пробуя кожу на вкус.
— Он уже кончил. Но взрослый я готов раздеть тебя и войти поглубже.
— Никто тебя не останавливает.
Хартли открыл глаза и огляделся.
— Райден ведь ушел, верно?
— Ушел, — подал голос Джордан, прислонившись к стеклу в нескольких футах от нас. Его взгляд был затуманен, а рука лежала в кармане, поглаживая член через ткань. — Вы можете трахаться где угодно. Это и твой дом тоже, Хартли. И он может стать твоим, Вейл.
— Я все еще раздумываю над этим, — ответил я ему. — Отказаться от всего, что у меня есть, ради переезда сюда… я беспокоюсь о возможных «а что если». Что, если у нас ничего не выйдет? Что, если ты решишь, что тебе нужен только один из нас, а не оба? Что, если мы не совместимы ни в чем, кроме секса?
— А что, если я хочу, чтобы вы двое оставались здесь до конца моих дней? Я не принимаю решений наобум.
— А как же твои опасения, что тебе придется нас убить? — спросил я.
Если бы он хотел причинить нам вред, у него было полно возможностей для этого. Несмотря на все разговоры Джордана о том, что он не хочет снова влюбляться, он ничего не мог с собой поделать, когда находил тех, кого желал. Властный, собственник, привыкший всегда добиваться своего — таким был Джордан Альтаир-старший, босс мафии Восточного Дреместа. Но когда мы оставались втроем, он был просто Джорданом. Мужчиной, который мог многое дать, но не умел выражать свои чувства словами или говорить то, что обычно говорят другие. И это мне в нем нравилось.
Мне нравилось в нем гораздо больше этого, и я уже по уши влюблялся в него и в Хартли, как бы безумно это ни было. После всех издевательств со стороны Гила я ввязался в отношения с Джорданом так, словно он не был тем злодеем, за которого его все принимали. Пока мне не приходится видеть насилие своими глазами, со мной все будет в порядке. Или, по крайней мере, так я себя успокаивал.