Вейл судорожно выдохнул и прижался своим лбом к моему.
— Спасибо, Харт. Ты замечательный мужчина. И я один из тех двух счастливчиков, которые могут быть рядом с тобой каждую ночь.
Я услышал, как Джордан вышел из ванной после душа, но не стал открывать глаза. На мою спину легла ладонь, когда Джордан встал рядом с нами.
— Вы двое в порядке?
Я кивнул, а Вейл отстранился, чтобы посмотреть на Джордана.
— Спасибо за то, что заботишься о нас.
— Тебе не нужно благодарить меня за это. Я бы отдал тебе все, что ты пожелаешь, если бы ты мне позволил.
— Я знаю. Если быть честным, мне все еще временами тяжело с этим мириться, учитывая то, чем ты занимаешься.
Джордан напрягся. Я переместил руку, обнимая его за талию. В любой момент он мог сделать шаг назад. Версия самосохранения Джордана — дистанция.
Вейл повернулся к нему лицом.
— Нет, не делай так. Я говорю это не для того, чтобы расстроить тебя. Я хочу, чтобы ты понимал, что я чувствую. Мы как раз говорили об этом с Хартом. Ты не просто преступник, Джордан. Ты нечто гораздо большее, но позволяешь увидеть это лишь избранным. Ты даришь нам этого другого человека, настоящего мужчину, который заботится о нас. Ты впустил нас в свой дом, показал свои чувства. Ты можешь потянуться к нам за ужином или приобнять, когда мы смотрим телевизор. Тебе нравится прикасаться, а нам нравится, когда прикасаются к нам. Просто не останавливайся, ладно? Не переставай показывать нам, кто ты под этой своей другой стороной. Мы способны принять больше, чем ты нам даешь.
— Ты не захочешь знать о той стороне.
— Нет, не захочу, но я говорю не о ней. Я имею в виду тебя самого. — Он поднял руку и положил ее на сердце Джордана. — Того, для кого бьется это сердце, кого ты любишь, кем дорожишь. Однажды ты озвучишь свои чувства, и мы будем здесь, дожидаясь этого. Просто не переставай снимать эти слои. Мы хотим увидеть все.
Джордан обхватил пальцы Вейла, а свободной рукой перехватил мою ладонь и поднял ее, так что она тоже оказалась прижата к его груди.
— Вы оба здесь, в моем сердце. Я не могу… — Он выдохнул.
— Мы знаем, — сказал я.
Я видел это в глазах Вейла. Хотя криминальная сторона Джордана пугала, эта сторона, та, что была прямо перед нами, побеждала. Именно поэтому он оставался. Столкнувшись с Джорданом, на котором не было ничего, кроме полотенца, с его бешено бьющимся в груди сердцем, мы понимали — вот кто принадлежит нам. Не тот, кого видел весь мир. Вот в этого самого Джордана, прямо здесь, мы и влюблялись.
Джордан взял каждого из нас за руку и медленно опустился на пол, вставая перед нами на колени.
— Я не могу изменить то, чем занимаюсь. И не стану. Вы знали, кто я такой, когда мы все это начинали. Я могу пообещать быть лучше с вами двумя. Я хочу, чтобы вы были в моей жизни всегда. — Выпустив наши руки, он обнял нас за бедра, прижимаясь к нашим телам и уткнувшись головой нам в бока. — Я пойму, если вы захотите уйти. Я не стану вас удерживать.
Вейл запустил пальцы в волосы Джордана, потянув назад, чтобы тот посмотрел на нас.
— Я никуда не уйду. Ты владеешь мной целиком, как я уже говорил тебе раньше. Просто продолжай показывать нам себя. Это все, о чем я прошу.
— Хартли? — спросил Джордан.
— Я тоже не уйду. Я именно там, где хочу быть.
В глазах Джордана заблестели слезы. Он не позволил им покатиться, осторожно сморгнув, но мы их заметили. Джордан чувствовал гораздо больше, чем когда-либо показывал на людях.
Он провел ладонями по нашим талиям, пока не добрался до ширинок. Проворными пальцами он расстегнул нас и потянул ткань, которая не желала опускаться до конца, пока он действовал всего одной рукой.
Мы с Вейлом помогли ему, стягивая одежду через бедра, пока оба не остались перед ним обнаженными. Ни один из нас еще не был твердым. Этот момент был слишком эмоционально заряженным. Но одного взгляда на голод на лице Джордана, на чистую потребность, хватило, чтобы мой член дернулся. Чтобы встать ради них, многого не требовалось.
Пальцы Джордана обхватили нас, лаская обоих одновременно. Вейл продолжал перебирать волосы Джордана, словно гладил его. Джордан ластился к этому прикосновению, его глаза прикрылись. Он так отчаянно хотел быть любимым нами. Нет, он не собирался отказываться от того, что построил, и никто из нас его об этом не просил. Быть с Джорданом означало принимать его целиком.