«Wonderwall» исчез с экранов вскоре после своего выхода в 1968 году. Для обычного кинозрителя это было слишком, хотя и не в такой степени, как в случае с «Magical Mystery Tour». Этот фильм лишь время от времени показывали в кинематографических клубах и художественных центрах. Его просмотр являлся скорее интеллектуальной обязанностью, нежели развлечением.
Выпущенный за несколько месяцев до фильма альбом с саундтреком был достоин всяческих похвал, если абстрагироваться от воображаемого видеоряда и, как говорил сам Джордж, «ужасной мел–лотроновой начинки и воя полицейской сирены», а также губной гармоники Томми Рейлли, более известного благодаря его теме в «Dixon Of Dock Green».
Сочувствовавший обозреватель писал, что «музыка Харрисона заменяет диалог, становясь почти говорящей, подобно музыке тапера в эпоху немого кино». В «Party Seacombe», чье название является фразой из одной книги Леннона, гитара школьного приятеля Джорджа Колина Мэнли действительно «становится почти говорящей» под аккомпанемент а–ля Pink Floyd остальных членов Remo Four, все еще существовавших после нескольких лет аккомпанирования разным исполнителям, включая Грегори Филлипса.
Партии Remo Four, Рейлли и Клэптона были записаны в «Abby Road», а такие треки, как «Gat Kirwani» и «Guru Vandana», — в студии EMI. Пять дней Джордж трудился в поте лица на верхнем этаже «Universal Building» в Бомбее со старым монофоническим оборудованием и с такой плохой звукоизоляцией, что записывались звуки уличного шума. Тем не менее это были весьма плодотворные сеансы. Под контролем Джорджа Шамбу Дас и его музыканты соблюдали все западные стандарты гармонии и очень быстро записали свои партии саундтрека фильма, который большинство из них так никогда и не увидели. У Джорджа даже осталось время на запись нескольких треков аккомпанемента, не имевших отношения к «Wonderwall». «В то время я был настолько поглощен индийской музыкой, — вспоминал он впоследствии, — что решил воспользоваться случаем и создать антологию с целью ее популяризации».
Как и предполагал Джо Мэссот, статус Джорджа гарантировал фильму некоторое внимание, но 49–е место саундтрека в американском альбомном чарте явилось гораздо большим достижением, поскольку в индустрии звукозаписи успех определяется цифрами продаж. Это был первый альбом, выпущенный под эгидой EMI на «Apple», собственном лейбле Beatles, который, несмотря ни на что, станет их самым прибыльным предприятием после смерти Эпштейна. Его название впервые обсуждалось еще во время сеансов записи «Revolver», и дело дошло до того, что еще не названным трекам давались временные «фруктовые» названия. Например, «Love You Too» сначала называлась «Granny Smith».
Многие американские исполнители в целях усиления контроля за качеством основывали собственные звукозаписывающие компании, хотя и на основе лицензионных контрактов с материнскими фирмами. Компания «Apple» занималась не только выпуском пластинок, она запустила свои щупальца в такие далекие от музыкальной индустрии сферы, как кино, электроника и торговля модной одеждой. После опытов с ЛСД и медитацией Beatles неожиданно превратились в буржуа. «У нас возникла эта сумасшедшая идея основать «Apple», — говорил Джордж, — чтобы к нам приходили творческие люди, занимались своим делом и при этом чувствовали себя комфортно».
В апреле 1968 года — в начале налогового года — в официальных и андерграундных изданиях появились объявления о том, что «Apple Foundation For The Arts» предлагает свои услуги «творческим людям». Офис компании тут же завалили демозаписями и рукописями, начали осаждать люди с мозолями на пальцах от гитарных струн и клавиш пишущей машинки, а телефон разрывался от звонков. «К нам съезжаются все сумасшедшие, какие только существуют на свете», — сетовал Джордж.
В том самом месяце я тоже послал в «Apple» несколько своих поэм в надежде на то, что им может понадобиться человек, наделенный если не талантом, то воображением. Когда офис переехал с Уигмор–стрит на Сэвил–роу, я решил нанести визит в «Apple», чтобы узнать, не назначена ли уже дата публикации. Мне было всего 16 лет. Я поднялся по ступенькам крыльца к двери, напоминавшей вход в частное жилище, не обращая внимания на крутившихся рядом девчонок. Дверь была широко распахнута, я вошел внутрь и объяснил повод визита доброжелательной секретарше, на столе которой лежала жестяная коробка с надписью «Canned Heat». Она очень сожалела, что меня никто не может принять в данный момент, но обещала, что со мной обязательно свяжутся. Должно быть, к настоящему времени папка с моими юношескими стихами уже значительно продвинулась к верхнему краю стопки.