Возможно, «Apple» не взяла под свое крыло более квалифицированных соискателей вроде Фрэдди Гэррити, которого интервьюировала Йоко, и Remo Four только потому, что их имена ассоциировались с милым сердцу, но ныне покойным мерсибитом. Тем не менее, когда Remo Four превратились — после ухода Колина Мэнли — в чудо одного хита Ashton, Gardner And Dyke, Джордж приложил умелую руку к «I'm Your Spiritual Breadman», треку с их второго альбома.
Джордж был весьма щепетилен в вопросе, кто достоин внимания «Apple», а кто нет. Это могли быть только представителя высшего эшелона поп–музыки, под которыми он подразумевал «Beatles, Rolling Stones, Delaney And Bonnie и все. А кому нужны все остальные? Ах да, Билли Престон очень хорош, и в конце концов люди его оценят».
Работа над альбомом «That's The Way God Planned» была отложена, поскольку Джордж был занят тем, что помогал Брамлеттам взойти на звездный Олимп. Вместе с Ринго они слушали, как Клэптон обкатывает свой новый материал вместе с Friends во время первого концерта их британского тура в «Albert Hall». Он вспоминал, как, слегка ослепленный игрой Эрика, подумал тогда: «Это великая группа. Как бы мне хотелось играть с ними!», в то время как они исполняли свой пронзительный, простой и довольно эклектичный репертуар, включавший клубный соул в духе Дорис Трой, попурри на темы Литтл Ричарда и эротичный по содержанию оригинальный номер под названием «Groupie». После концерта Джордж откровенно сказал им о возникшем у него желании, на что они ответили ему: «Отлично, завтра утром мы заедем за вами».
На следующее утро, когда «они подогнали свой автобус к моему дому и сказали «Поехали!», я схватил гитару и усилитель и отправился с ними в тур». В последний раз Джордж играл в бристольском «Colston Hall» за пять лет до этого. Казалось, битломания была пятьсот лет назад, когда он — в потертом джинсовом костюме, с бородой и длинными, ниже плеч, волосами, расчесанными, как у Джона, на прямой пробор, — вышел на сцену перед той же самой аудиторией среди музыкантов Барлетта. На афишах значилось «Delaney And Bonnie», но люди шли на Клэптона. Никто не знал, кто играет на второй гитаре, пока гитариста не представили публике ближе к концу выступления. Только после этого он — Джордж Харрисон, один из четверки сверхъестественных Beatles — оказался в центре всеобщего внимания. Далеко не все осознали тогда величие момента.
Поскольку шоу могло продолжаться и без него, возвращение Джорджа в перекрестье лучей прожекторов было не столь впечатляющим, как возвращение Дилана и Леннона, и все же оно возымело определенный эффект. Кроме того, группа так мало ожидала от него, что его участие в туре воспринималось как забава. Они выступили в Шеффилде, Ньюкасле и 5 декабря вышли на сцену ливерпульского «Empire», где он не смог удержаться и обратился к публике с банальными словами: «Все это вызывает массу воспоминаний».
Люди, обедавшие на придорожной станции техобслуживания, вытаращили на него глаза, но автографов больше взяли у Клэптона, с аппетитом поглощавшего жирное, но вполне удобоваримое жаркое. Джордж, сидевший напротив своего приятеля, ел вареные бобы и чипсы с гораздо меньшим энтузиазмом. Другие члены группы отнюдь не были такими «простыми и скромными», как их описывал Клэптон, и их рассказы о любовных похождениях и наркотических утехах прошлым вечером могли показаться довольно однообразными, но в остальном они были славными ребятами. Почти все они использовали группу Брамлетта в качестве трамплина для последующего устройства на более высокооплачиваемую и престижную работу. Спустя несколько недель большинство из них перестали быть Friends и влились в ряды громоздкой группы Джо Кокера Mad Dogs And Englishmen. Составлявшие ее духовую секцию Бобби Киз и Джим Прайс сочли более удобным для себя получить вид на жительство в Британии, чем каждый раз пересекать Атлантику, после того как их стали приглашать не малоизвестные группы вроде Audience и Third World War, а такие гранды, как Rolling Stones. Популярностью, пусть и не столь явной, пользовался также барабанщик Джим Келтнер, хотя по мере обретения этими «супермузыкантами» известности на него возник самый большой спрос среди них. Кроме того, из всех лос–анджелесских сессионных музыкантов с ним Джордж чувствовал себя наиболее комфортно.