Более универсальный характер носила взывавшая к обычным человеческим чувствам «Save The World» («Спасите мир»), чье название говорило само за себя. Прослушав песню–протест «Eve Of Destruction», «зеленые» наверняка оценили весьма похвальную озабоченность Джорджа проблемами экологии, если и не его порой довольно неуклюжие выражения. С беспристрастностью человека, долго пребывавшего в изоляции от повседневной жизни, он выступал против загрязнения окружающей среды, тонки ядерных вооружений, уничтожения лесов и других зол, порожденных человеческой алчностью. Для пущей наглядности в песне использовались звуковые эффекты, имитировавшие взрывы бомб, скрежет кассового аппарата, плач ребенка и тому подобные шумы, когда постепенно стихал квази–рэгги песни. По мнению композитора, «Save The World» была «очень серьезной, но в то же время… истеричной песней. Ее текст содержит много забавных фраз о «продавцах собачьего корма» и «изготовлении собственной водородной бомбы на кухне вместе с мамой». Мне кажется, это действительно очень смешно. Включение в альбом «Crying» из «Wonderwall» он объяснял следующим образом: «Я просто хотел, чтобы там присутствовала печальная песня, затрагивающая самые сокровенные струны души».
Более утонченным свидетельством того, что сердце Джорджа находится там, где ему положено, являлись две мелодии из его детства, доставившие удовольствие многим слушателям. Обе песни принадлежали авторству Хоуджи Кармикейла, и Джордж включил их в альбом еще до того, как был вынужден написать «Teardrops» и другие вещи, когда он испытывал проблемы со свежими идеями. Кроме того, Кармикейл часто звучал тогда в эфире; Робин Сарстедт — младший брат Идена Кэйна — вошел в «Тор Теп» с «My Resistance Is Low» в 1976 году, а когда «Somewhere In England» уже развозили по музыкальным магазинам, Джордж Фэйм планировал выпустить целый альбом кавер–версий Кармикейл вместе с джазовой певицей Энни Росс. Что еще более важно, если бы Хертвуд Эдж был свободен, Ansafone Эрика Клэптона записали бы кавер–версию «Gone Fishin'». Вот и Джордж, который «еще в детстве сходил от него с ума», решил доставить себе удовольствие и включил в альбом «Baltimore Oriole» и «Hong Kong Blues», где звучит «старый гонг Будды».
Как бы успешны ни были внесенные им изменения, никто не мог бы утверждать, что высокая позиция Джорджа в чартах достигнута благодаря улучшенным качествам этих вещей, после «George Harrison», который начинали рассматривать как лучший сольный альбом «серьезного битла». Однако еще после Номера Один Бадди Холли «I Guess It Doesn't Matter Any More» 1959 года возникло понимание того, что смерть поп–музыканта способствует продажам его пластинок. Не успев утереть слезы, магнаты музыкального бизнеса должны были удовлетворять спрос на «Double Fantasy», резко возросший из–за произошедшей трагедии. Вспышка битломании принесла Леннону первые места в британских чартах в течение месяца после его кремации. Даже его вдове на волне сочувствия удалось наконец дебютировать в Тор 40 в одиночку. Впервые после «Two Virgins» фотография Леннона появилась на обложке «Rolling Stone».
Затем последовала неизбежная череда дисков–посвящений. На голову выше в коммерческом плане, чем опусы вроде «It Was Nice To Know You» и «Elegy For The Walrus» или кавер–версии песен Лен–нона, такие, как «Jealous Guy» Roxy Music, была «All Those Years Ago» Джорджа, главная приманка для покупателей на «Somewhere In England» и ответ на вопрос, почему в конце 1981 года в списке лучших вокалистов–мужчин журнала «Billboard» Харрисон, занявший десятое место, отстал от Леннона на семь позиций. Отметились в этой кампании и Пол с Ринго, которые вместе с Дэнни Лэйном и Линдой Маккартни прервали работу над новым альбомом Wings в комплексе Джорджа Мартина «Monserrat», чтобы внести свой вклад, как раз в тот момент, когда еще несмикшированная «All Those Years Ago» появилась из недр Фрайер Парк.
Бессмысленно гадать о том, каково было бы мнение Леннона по поводу «All Those Years Ago». Из того же интервью, где он вставлял Джорджу шпильки в связи с иском «Bright Tunes», следовало, что Джон обижен на него за те «вопиющие пропуски», касавшиеся его персоны, в его автобиографии «I Me Mine». Корни этого «маленького экскурса в собственное эго», как назвал его автор, уходят в состоявшуюся в 1977 году беседу с двумя представителями издательского концерна «Genesis». Этот базировавшийся в Суррее относительно молодой концерн специализировался на выпуске роскошных, дорогих изданий — пергамент, цветные чернила, золотое тиснение и сделанные вручную кожаные переплеты. Из–за больших расходов выпускавшиеся им тиражи были небольшими — пара тысяч, как в случае с судовым журналом «Баунти», стоившим 158 фунтов за экземпляр.