Пит Бест курил и жевал резинку, сидя за столом, пока не пришла его очередь. Мне стало интересно, какие мысли посещали этого одинокого человека по мере того, как одна группа сменяла другую, особенно когда к Undertakers, в середине их выступления, присоединился Ли Кертис, в чьей группе All–Stars Пит оказался сразу после ухода из Beatles. В состав All–Stars входила также Берил Марсден, чьи незапланированные три песни лишний раз подтвердили, что женский мерсисайд в чартах 1960–х должна была представлять именно она, а не менее талантливые исполнительницы вроде Силлы. Когда душераздирающий вокал седовласого Джефа Наджента не оставил никаких сомнений в том, что выступление Undertakers является кульминационным пунктом шоу, я подумал: не ошиблись ли они в 1961 году, пригласив в качестве ведущего певца Джеки Ломакса? Завершая концерт, почтенный Фэрон исполнил со своими Flamingos «Do You Love Me», потрясающую песню, которую он упустил по собственной глупости, продиктовав — согласно легенде — ее текст Брайану Пулу за двойную порцию виски.
Когда–то лихо трясший бедрами Фэрон был уже неспособен на подобные упражнения в силу возрастных изменений фигуры. Природа оказалась более благосклонной к Питу Бесту, сорвавшему самые громкие овации за вечер, среди которых даже раздались несколько криков. Для поп–музыки характерны несправедливость и непостоянство. Мерсибит открывал блестящие перспективы перед Бестом, Фэроном, Берил Марсден и Ли Кертисом, но, как однажды с грустью заметил Билл Харри: «В этой сфере бизнеса сливки не обязательно находятся сверху». Потерянный телефонный номер, затянувшийся перерыв на ленч Ларри Парнеса, похмелье у барабанщика, лопнувшая шина — все эти мелочи способны кардинальным образом повлиять на карьеру музыканта, даже обладающего упорством Джорджа Харрисона.
Краткосрочное пребывание в чартах, контракт на выпуск одного альбома и даже вызов на бис могли внушить оптимизм. Однако с каждой очередной неудачей надежда сделаться когда–нибудь вторыми Beatles становилась все более призрачной. Если бы не случился перерыв в подаче энергии, когда там был Брайан Эпштейн. Если бы вокалист не простудился перед выступлением в «New Brighton Tower»…
После «Romanian Angel Appeal», «Nobody's Child» и связанным с ними появлением Харрисонов в ток–шоу «Wogan» на Би–би–си 1 жизнь вернулась в спокойное русло, в каком она протекала после выхода «Gone Тгорро». В последующие годы Джордж довольно редко напоминал о своем существовании.
И все же, если бы Харрисон совсем исчез из поля зрения, выпустив «Cloud Nine», его личность продолжала бы занимать умы бесчисленных почитателей, пусть даже некоторые из них и считали, что лучше бы ему было умереть после того, как он — по их мнению — исчерпал свой потенциал. Тем не менее другие полагали, что он просто обязан выйти из тени, обновленный и полный сил, чтобы развеять миф о творческой смерти и окончательном уходе в религию.
Медитация, садоводство, запись музыки, просмотр «Brookside» — чем бы еще Джордж Харрисон ни занимался у себя дома, не нарушая при этом закон, и сколько бы времени он этим занятиям ни посвящал, отныне это касалось всех остальных не более чем времяпрепровождение любого обычного человека. Если все остальные не согласны с этим, то Джордж мог бы позавидовать не столько обычному человеку, сколько святому Франциску с его «секретным одиночеством, где я могу слушать в тишине тайные откровения Господа».
Однако поп–звезда — это не безымянный пассажир поезда, глазеющий в окно в час пик, или средневековый анахорет, а тот, чье лицо взирает с обложек журналов и газетных страниц, приглашая поклоняться ему. Если он предпочитает не появляться на публике лично, то позаботится о том, чтобы витрины музыкальных магазинов были увешаны обложками пластинок, которые он соблаговолит выпустить, — а для фэнов, как старых, так и новых, появившихся после выхода «Got My Mind Set On You», каждая новая запись Джорджа Харрисона остается важным событием.
Поскольку их содержание становилось все более и более автобиографичным, ученые мужи и фэны старались понять его, даже когда он не хотел ни с кем делиться сокровенным, как это было в «Gone Troppo». Хотя Харрисон охотно давал интервью, делая все возможное для продвижения «Cloud Nine», в этом не было необходимости. Он мог бы оставаться в уединении и продавать при этом достаточное количество пластинок. В деньгах он не нуждался, так для чего ему было нужно становиться мишенью для снайперов из средств массовой информации? Может быть, он считал себя обязанным оправдывать свое творческое поведение и разъяснять наиболее туманные пассажи в текстах песен?