Таким образом, о каком–либо долгосрочном воссоединении Харрисона, Старра и Маккартни в середине 1990–х не могло быть и речи. Их совместная работа во Фрайер Парк и студии Пола в Суссексе принесла в итоге треки аккомпанемента, наложенные на вокал Джона в песне «Free As A Bird» и других его демозаписей, предоставленных Йоко после ее примирения с Полом во время выступления на очередном концерте по случаю церемонии в Зале славы рок–н-ролла.
Подобные прецеденты уже случались в прошлом, когда треки аккомпанемента накладывались на музыкальные скетчи Бадди Холли и Джима Ривса. В 1981 году продюсер из Нэшвилла Оуэн Брэдли свел на одной пленке Ривса и Пэтси Клайн, в результате спевших дуэтом «Have You Ever Been Lonely». Десятилетием позже с помощью современных технологий на оригинальную аранжировку «Unforgettable» Нэта «Кинга» Коула 1951 года были наложены вокальные партии самого музыканта и его дочери.
Благодаря мастерству Джеффа Линна «Free As A Bird» получилась действительно чрезвычайно похожей на новую песню Beatles с узнаваемой слайд–гитарой Джорджа и фирменным битом Ринго. Яркие инструментальные партии Пола и Джорджа являли собой разительный контраст с меланхоличным текстом Джона. Достигнутый результат чем–то напоминал саркастическую «We Can Work It Out». «Free As A Bird» была определенно лучше некоторых синглов Beatles, выпущенных при жизни Леннона.
Однако, несмотря на нетерпеливое ожидание публики, подогретое показом специального получасового телевизионного выпуска с трансляцией замечательного клипа и желание многих, чтобы «Free As A Bird», как это обычно бывало с синглами Beatles, моментально стал Номером Один, в британском рождественском списке она уступила «Earth Song» Майкла Джексона и кавер–версии «Wonderwall» группы Oasis в исполнении Mike Flowers Pops. Последовавшая за ней «Real Love» с гораздо большим трудом пробилась в «Тор Теп», а из плэй–листа Radio 1 ее вытеснили бой–бэнды, балласт чартов в стиле диско и рэйв, а также — несмотря на то что они являлись очевидными преемниками Beatles — исполнители брит–попа — Supergrass, Bluetones, Ocean Colour Scene и, главное, Oasis.
И все же Джорджа, Пола и Ринго не могли не радовать миллионные продажи альбомов «Anthology» и пусть не первое, но одно из высших мест «Something» в британском чарте синглов, что говорило о неугасающем интересе к Beatles, ничуть не меньшем, чем к молодым командам брит–попа.
Музыкантам из Oasis, Bluetones и им подобным явно больше нравились композиции Леннона и Маккартни, нежели Двух Других. Об этом свидетельствовало сотрудничество лидера Oasis Ноэля Галлахера — и Пола Уэллера — с Маккартни. В 1995 году под именем Smoking Mojo Filters они вместе спели в «Come Together», вошедшей в благотворительный альбом в пользу детей раздираемой войной Боснии.
Тем не менее творчество Харрисона тоже не осталось без внимания, и Oasis позаимствовали название саундтрека «Wonderwall» для своей самой известной песни. Но наибольшее влияние оно оказало на Kula Shaker, самых экзотичных исполнителей среди новичков Тор 40 в середине 1990–х с такими вещами, как «Acintya Bhedabheda Tattva», «Sleeping Jiva» и «Temple Of Everlasting Light». Четвертый сингл этой лондонской команды, «Govinda», вышедший в ноябре 1996 года, имел текст на санскрите; «в его основе лежала фолк–песня Северной Индии», как говорилось в пресс–релизе. Рифф в песне со второй стороны сингла, называвшейся «Gokula», столь откровенно напоминал гитарный рифф из «Skiing» с «Wonder–wall», что музыкантам Kula Shaker пришлось испрашивать разрешение на его использование у Northern Songs путем непосредственного обращения к самому композитору.
Случай с Kula Shaker служит еще одним доказательством того, что вклад Джорджа Харрисона — и как члена Beatles, и как сольного исполнителя — в «The Guinness Book Of Hit Singles» имеет менее важное значение, нежели его пример, которому последовали многие музыканты — от Zombies до Малькольма Макларена, — искавшие вдохновения в незападных культурах. В 1982 году британский исполнитель Monsoon вошел в Тор 50 с «Shacti (The Meaning Of Within)» и другими вещами, окрашенными индийскими мотивами. Очевидно, в настоящее время восточная музыка не столь привлекательна из–за слишком тонкой грани между ее навязчивой необычностью и реальной опасностью ее звучания, как пародии на Джорджа Харрисона, что отчетливо слышится в коде «When We Was Fab».
Что сталось бы с обществом Сознания Кришны, если бы не имя Джорджа и его деньги? Много ли листовок кришнаитов было бы прочитано без выражения презрительного любопытства на лице, с каким обычно читают памфлеты общества плоской Земли? Почему где–нибудь в Рединге все еще жив интерес к уличным процессиям распевающих мантры «бхактас» субботними вечерами?