В 1987 году Джордж выразил желание «обладать способностью покинуть телесную оболочку по собственной воле», но как бы далеко ни завели его духовные искания, одноклассник Чарльз Шоу до сих пор вспоминает Харрисона «школьником во время перемены, спрашивающим: «У тебя нет сигаретки, Чарли?» В глубине души он навсегда остался ливерпульским пареньком, как и те музыканты, с кем ему довелось подниматься на сцену в Графтоне в 1989 году и на других ностальгических концертах во время мероприятий «Merseycats». Вероятно, создавая «скиффл для 90–х» в своих последних студийных записях, он пытался вернуться в еще более раннюю эпоху. Если ему удалось сделать это, он, возможно, нашел себя.
Харрисон не столь часто, как Пол Маккартни, выступал в роли инкогнито в сентиментальных экскурсах в прошлое, хотя он вместе с Оливией прошелся по коридорам своей бывшей школы однажды вечером, незадолго до ее превращения — с помощью значительных финансовых вливаний со стороны Пола — в Ливерпульский институт исполнительских искусств (LIPA).
Обладавший натурой, наименее подходящей для шоу–бизнеса, Джордж тем не менее был «благодарен судьбе за то, что участие в Beatles сделало меня более предприимчивым и избавило от необходимости вести обычную жизнь». Что он имел в виду? Жизнь электрика в «Bladder's»? «Добропорядочного бизнесмена средней руки», как однажды написала «The Sunday Times»? А может быть, работника «Garston Job Centre» рядом с Питом Бестом? Или члена современных Swinging Blue Jeans, но не Колина Мэнли?
Я думаю, если бы Джордж Харрисон не стал одним из Beatles, он оказался бы в Swinging Blue Jeans или другой ливерпульской команде, которая могла иметь хиты, а могла и не иметь. По просьбе Дэна Эндрю он мог бы стряхнуть пыль со своей гитары, чтобы только на один вечер 1989 года забыть о своей повседневной работе в офисе или на заводе. Возможно, его взметнула бы ненадолго вверх волна славы.
Сам любивший строить гипотезы, Джордж полагал, что «был бы, по всей вероятности, лучшим гитаристом, чем я есть сейчас, потому что слава вынудила меня прекратить играть старый материал на долгие годы». Он рассказал бы вам сам, что «неспособен сочинять хорошие тексты — хотя некоторые получаются более или менее приличными», и может «выдавать более или менее приличную продукцию, но не более того».
В среду 29 декабря 1999 года на Фрайер Парк опустились холодные сумерки. В контексте замечательной жизни Джорджа Харрисона началась совершенно незамечательная ночь.
Вся прислуга за исключением троих человек разъехалась на рождественские праздники. У Дхани гостил друг по университету, и они расположились в одной из сторожек. В другой все еще обитал дядя Дхани Харольд. Джордж провел там большую часть вечера, прежде чем вернуться в главное здание. Теща уже отошла ко сну. Они с женой включили видеомагнитофон, и вскоре Оливия тоже ушла спать. Джордж присоединился к ней в начале третьего.
Каков бы ни был фильм и какой бы эффект ни оказан он на его ночные видения, разве мог Джордж представить, что стены дома и ковры на полу на рассвете окажутся забрызганными его собственной кровью, сам он будет полуживой лежать в больнице, а Оливия станет героиней в глазах общественности?
Неожиданно и без всякого на то желания Джордж оказался в центре еще более пристального внимания, чем во время эпопеи с «Free As A Bird» в 1995 году. С той поры он снова отошел на задний план, хотя его образ жизни нельзя было назвать абсолютно затворническим или подчеркнуто «домашним» в стиле Маккартни.
На австралийском «Grand Prix» он не поленился подойти к Дженсону Баттону, чтобы пожелать удачи молодому гонщику в его первом заезде в «Формуле-1». Они немного поболтали, и Баттон был немало удивлен, когда его механик сказал ему: «Ты знаешь, это был Джордж Харрисон». Бывший член Beatles мог вполне компетентно рассуждать об автогонках в интервью «Formula One Handbook», приложению к «Sunday Times», но «я не хотел бы вкладывать деньги в автогонки, потому что это делают только сумасшедшие. Это своего рода мыльная опера, и я предпочитаю просто смотреть ее, не принимая на себя никакой ответственности. Она гораздо интереснее «Coronation Street»». Правда, подобные высказывания звучали редко, и лишь немногие помимо регулярных читателей «Beatles Monthly», «Beatlefan» и подобных изданий могли говорить с определенной долей уверенности о безмятежном существовании Джорджа, в котором, казалось, ничего не менялось из года в год.
О нем ходили всевозможные слухи. Согласно одному из них, Джордж приезжал в поместье Элвиса Пресли за пленками с его неизданными записями. Якобы Traveling Wilburys собирались наложить на них аккомпанемент, подобно тому как Харрисон, Маккартни, Старр и Линн поступили с демозаписью Леннона «Free As A Bird» (а после них Hollies с вещами Бадди Холли, которых хватило бы на альбом). Однако наиболее вероятным кандидатом на роль призрачного пятого Wilbury был Карл Перкинс, скончавшийся в возрасте 65 лет от инсульта в феврале 1998 года, семья которого отдала Джорджу его материал.