Он проявлял дружелюбие и терпимость в общении с ними, но гораздо большее удовольствие ему доставляло оказывать услуги старым друзьям. В 1997 году он присоединился к Рави Шанкару в телевизионной программе на VH1 «George Harrison And Ravi Shankar: Yin And Yang», имевшей целью продвижение последнего альбома Шанкара «Chants Of India», который мог бы стать достойным финалом в карьере восьмидесятилетнего маэстро. Лаконичные, словно хайку, стихи прекрасно гармонировали в нем со сложными, цветистыми инструментальными пассажами, вызывавшими смутные ассоциации с Фрэнком Заппа. (Незадолго до своей смерти в 1993 году Заппа как композитор прочно утвердился в той же лиге, что и его «классические» кумиры Варез, Стравинский и Шанкар. «Фрэнк очень любил Шанкара, — сказал мне барабанщик Mother Of Invention Джимми Карл Блэк в 2000 году. — «Help, I'm Rock» (из альбома «Freak Out!») представляла собой настоящую рагу».)
«Chants Of India» не просто ситарная музыка, — пояснял Джордж, — это духовная музыка, духовные песни, древние мантры и фрагменты из вед — самых священных текстов на Земле».
Помимо того, что он написал предисловие к автобиографии Рави, Джордж принял участие на Radio 2 в передаче ведущего Джо Брауна, чтобы поговорить о новых рок–н-ролльных записях (имеются в виду ожидавшиеся тогда полные комплекты альбомов Джерри Ли Льюиса, Элвиса Пресли, Coasters, Эдди Кокрэна и «Some Other Guy» Ричи Барретта), а также подыграл Биллу Уаймену на слайд–гитаре в возрожденной программе Китти Лестер «Love Letters» в январе 2001 года. Поначалу он с гораздо меньшим энтузиазмом отнесся к просьбе сделать то же самое в «I'll Be Fine Anyway» и траурной «King Of The Broken Hearts» с последнего альбома Ринго «Vertical Man» 1998 года. «Он был не в настроении, — вздохнул Ринго. — Через две недели я позвонил ему из Лос–Анджелеса, чтобы просто сказать «Привет!» и спросить «Чем занимаешься?»
«Я сейчас в студии, играю на «добро».
Я сказал: «Добро» неплохо бы звучало на моем альбоме».
Он ответил: «Хорошо, пришли пленку». Мне действительно была нужна эта слайд–гитара. В ней звучит его душа. Я не могу спокойно слушать ее».
Являясь почетным президентом «George Formby Appreciation Society», Харрисон сам находился под впечатлением от укулеле Джимми Нэйла в кавер–версии «Something» типа Formby, записанной с другим гостем Фрайер Парк, Джимом Капалди, сыгравшим на бонгах. Однако Джимми предпочел менее рискованную аранжировку на основе духовых для версии «Something» на «Ten Great Songs And An OK Voice», сборнике кавер–версий (ныне обычная практика).
В еще большей степени, чем Нэйлом с его укулеле, Харрисон восхищался У Сринивасом, индийцем, игравшим на электрической мандолине так же, как Шанкар играл на ситаре. В последнее время Джордж редко слушал современную поп–музыку. Сыграв облигато в «Punchdrunk», треке с альбома молодой ирландской команды Rubyhorse, в чьем стиле прослеживается влияние брит–попа, он тем не менее считал Oasis «довольно средними музыкантами», а рэп — «компьютеризированным дерьмом», и так и не научился отличать одного рэппера от другого. «Я слушаю «Top Of The Pops», — говорил он, — и после третьей песни у меня возникает желание кого–нибудь убить».
Эта фраза звучит довольно зловеще в свете последовавших событий, апогеем которых стал вой сирены «Скорой помощи» за две ночи до того, как Биг Бэн возвестил о наступлении 2000 года. В Хенли явился ужас в лице Микаэла Эбрама, по прозвищу Сумасшедший Мик, 34–летнего шизофреника не откуда–нибудь, а из Ливерпуля. Всклокоченные волосы и остановившийся взгляд свидетельствовали о хаосе галлюцинаций, царившем в голове этого человека, которого его мать Линда считала «нормальным».
В 16–летнем возрасте он закончил римско–католическую школу с приличными оценками и поступил на работу в сфере телемаркетинга. Поведя себя вполне по–джентльменски с девушкой по имени Джанетт, бывшей его одноклассницей, он женился на ней, когда она забеременела. Впоследствии у них родился второй ребенок. Однако проходившие мимо их дома люди постоянно слышали громкие ссоры. В своем необузданном гневе Микаэл часто срывался на истерические вопли, вызывавшие ассоциации с кульминационными моментами речей Гитлера, В скором времени Эбрам потерял работу, развелся с Джанетт и поселился на одиннадцатом этаже одного из домов нового квартала, выросшего рядом с церковью Сент–Габриэль, где когда–то главным певчим был Стюарт Сатклифф. Он прозябал в нищете, а в его поведении на улице отмечались определенные странности.