Побуждаемый отчетливо звучавшими в ушах словами «господь с тобой», Микаэл проник во Фрайер Парк ночью 30 декабря, не замеченный инфракрасными датчиками, телекамерами и другими современными средствами слежения.
В начале четвертого Оливия проснулась от громкого звона разбитого стекла. «Может, упал подсвечник?» — подумала она и решила разбудить Джорджа. Тот нехотя встал с постели, надел поверх пижамы халат, сунул ноги в ботинки, вышел из спальни, передвигаясь чуть ли не на ощупь, и спустился по широкой лестнице. Облако табачного дыма и струя холодного воздуха из–под кухонной двери из выставленного окна подсказали ему, что это было нечто иное, нежели разбившийся канделябр.
Напуганный хозяин, чье сердце билось, словно затравленный зверь — коим он сейчас и сам являлся, — поспешил обратно наверх, где Оливия тщетно пыталась дозвониться до сторожки, поскольку система наблюдения должна была находиться там под постоянным контролем. Они связались с другим человеком из обслуживающего персонала и поручили ему сообщить о произошедшем в полицию. Затем Оливия набрала 999.
С осторожностью продвигаясь по нависавшей над холлом балюстраде, Джордж замер, услышав скрежет осколков стекла под чьей–то ногой. Внизу он увидел квадратную фигуру Микаэла Эбрама в кожаной куртке и в черных перчатках. Его голос должен был бы дрожать от страха, но Джордж спросил незваного гостя почти обыденным тоном, кто он такой. Тот завопил в ответ: «Ты знаешь! Спускайся вниз!»
Как во время перелета в Нью–Йорк в 1971 году и в другие жуткие моменты своей жизни, Джордж произнес пару раз «Харе Кришна» (хотя, наверное, «Help!» или «Get Back» были бы более уместны). Эбрам застыл на месте, соображая, что могут означать эти восклицания. Наконец, поняв, что это проклятия Сатаны, он рванулся наверх.
Впоследствии Джордж показывал в суде: «Первым моим порывом было вооружиться ножом. Я попытался проникнуть в комнату, но ключ застрял в замке. Тогда я решил бежать ему навстречу и сбить его с ног. Мы оба упали на пол. Я защищался руками от ударов. Он взгромоздился на меня и принялся бить ножом в верхнюю часть тела».
На шум из комнаты выбежала Оливия. «Никогда в жизни я не видела такого выражения на лице мужа», — вспоминала она. Придя в себя от оцепенения, Оливия схватила первый попавшийся под руку предмет — небольшую латунную кочергу — и вступила в схватку. Запустив руку между ног Сумасшедшего Мика, она с силой схватила его за мошонку. Тот дернулся от боли, скатился с Джорджа, вскочил на ноги и прыгнул на Оливию, словно пантера. Бросив кочергу, она попыталась убежать в гостиную, располагавшуюся рядом со спальней, но Эбрам настиг ее и вцепился в шею. В этот момент сзади на него набросился Джордж — Эбрам «продолжал наносить удары, и мне не удалось совладать с ним».
В пылу борьбы Джордж и Микаэл упали на подушки для медитации. Краем глаза Джордж увидел, как Оливия схватила увесистую стеклянную настольную лампу и со всей силы стукнула ею противника. «В тот самый момент я поймала себя на мысли, что не испытываю к нему ни малейшей злости», — вспоминала она.
«Бей его! — кричал Джордж. — Бей сильнее!»
Вздыбившись, словно вулкан, Эбрам нанес несколько ударов наугад, затем выхватил шнур и обмотал им руки женщины, поранив ей при этом лоб. Задыхавшийся Джордж «был полностью измотан. Я едва мог поднять руку, силы покидали меня. Я отчетливо помню момент, когда почувствовал, как нож вонзился в мою грудь».
Он ощутил на губах теплую жидкость. Кровь. К счастью, лезвие прошло в дюйме от сердца, но дважды проколотое легкое получило серьезные повреждения. «Мне показалось, что моя рана смертельна», — говорил он позже. И при этом подумал о том, какое горе причинит Оливии своей смертью.
Получив сильные порезы лица, которые потом потребовали наложения швов, Эбрам тоже выбился из сил. «Он в изнеможении рухнул на меня, — вспоминала Оливия, — и я вырвала из его руки нож».
В этот момент — никак не скажешь, что как раз вовремя — появились два констебля, Пол Уильяме и 33–летний Мэтт Морганс, всего полгода состоявший на этой службе. «В поместье царила абсолютная тьма, — рассказывал потом Моргане своему сержанту и репортеру из «The Henley Standard». — Мы вышли из автомобиля, Уильяме направился к входным дверям, а я пошел вокруг дома. Приблизившись к окну, которое оказалось разбитым, я услышал вопли, крикнул Уильямсу и влез внутрь».