Во время своего пребывания во Фрайер Парк Тимоти Уайт услышал демозаписи трех предназначенных для него треков — «Brainwashed», «Pisces Fish» и «Valentine». Раньше подобное могло бы стать сенсацией для «Billboard» или любого другого музыкального периодического издания, но теперь имя Джорджа Харрисона не вызывало особого интереса, если оно не было связано с чем–нибудь вроде покушения на его жизнь.
Окончательно оправившись от шока, вызванного нападением Микаэла Эбрама, Джордж послал в полицейский участок на Фалэз Сквер бутылку шампанского, а Пол Уильяме и Мэтт Моргане удостоились благодарности за смелость. «Мы вовсе не герои, — пожал плечами Мэтт, — нам просто случилось оказаться в той самой смене. Люди у меня спрашивали потом: «Не вы ли тот самый полицейский, что был в доме Джорджа Харрисона?» А я отвечал: «Да, я. Но вы все–таки приобретите парковочный талон».
Постепенно этот инцидент поблек в памяти Джорджа. По словам Ника Волнера, его лондонского адвоката, он «пребывает в превосходном расположении духа и в прекрасной форме». Это было частью заявления для прессы, сделанного в мае 2001 года — вскоре после того, как Джордж Харрисон подвергся второй за три года операции по удалению раковой опухоли в легком. Лежа в постели в «Mayo Clinic» в Рочестере, штат Миннесота, он во всем винил курение, от которого отказался сразу после того, как у него диагностировали это заболевание.
Когда во время послеоперационного периода он находился в Таскани вместе с Оливией, Волнер уверял общественность в том, что «операция прошла успешно и Джордж быстро идет на поправку. Джордж в настоящее время не строит никаких планов, все еще живет в материальном мире и желает всем всего наилучшего».
Перед нами на столе лежит экземпляр новой биографии Харрисона, которая называется «The Quiet One» Алана Клейсона… «Одному Богу известно, почему эти люди утруждают себя, — говорит он. — Я думаю, они хотят заработать немного денег».
«The Times», 12 ноября 1990 годаВ своей работе я придерживаюсь определенных принципов. Во–первых, я не стал бы писать книги о шоу–бизнесе, если бы не сложился соответствующий рынок, созданный фэнами, косвенным образом финансирующими его. Во–вторых, те люди, которые поручали мне писать хвалебные примечания на конвертах альбомов, скажут вам, что я всегда излагаю только собственное мнение, независимо от суммы гонорара. Но что самое главное, я всегда сочувствую музыкантам, о которых пишу, а многие из них — даже с точки зрения их издателей — не обладают большим коммерческим потенциалом.
И наоборот, существует множество более знаменитых фигур на поп–сцене, которых я ненавижу. Вовсе не желая обижать их фэнов нелицеприятными замечаниями, я предпочитаю даже не говорить, а не то чтобы писать о них. По этой причине в моих книгах постоянно встречаются неизбежные упоминания о… некоторых людях. Вне всякого сомнения, вина за подобные предрассудки целиком и полностью лежит на мне, но я ничего не могу поделать со своей тенденциозностью, когда говорю о школе пения/сочинения песен Джеймса Тэйлора/Мелани начала 1970–х и практически обо всех крупных исполнителях рэпа. Если спросить мое мнение об очередном бой–бэнде, я скажу примерно то же самое, что примерно в 1966 году говорил какой–нибудь дядя среднего возраста о Rolling Stones.
Джордж Харрисон тем не менее выдержал испытание временем. Если значительная часть его продукции не отличалась особой оригинальностью, его не до конца осуществленные амбиции инструменталиста вызывают сочувствие. Кроме того, несмотря на недовольство собой, он открыл некоторые необычные горизонты как композитор. И все же, если вы услышите по радио оркестровку на темы Beatles, это — почти наверняка — будут мелодии Леннона—Маккартни.
Таким образом, вопрос остается и, наверное, всегда будет оставаться открытым: кто он — просто неплохой музыкант, которому посчастливилось оказаться в составе Beatles, или, как утверждал Леонард Бернстайн, «мистический нереализованный талант». По всей вероятности, верны обе точки зрения, но я не уверен в том, что Харрисон является богоподобным гением, каким его представляют иные. В конце концов, что такое гений? Среди тех, кто наделен этим сомнительным титулом, Horst 'A Walk In The Black Forest' Jankowsky, играющий в дартс Джоки Уилсон и Screaming Lord Sutch. Co знаменитостями, которые волею случая попадают в центр внимания, часто происходит так, что их слава продолжает расти из года в год и после того, как они уже исчерпали свой потенциал.