Длинные волосы служили красной тряпкой не только для учителей и родителей. В 1965 году в суде Элдершота рабочий, обвинявшийся в немотивированном нападении на абсолютно незнакомого ему человека, сказал в свое оправдание: «Ну, у него же были длинные волосы, разве нет?» Даже когда длинные волосы стали относительно распространенным явлением, их обладатели все еще могли подвергнуться избиению на улице. Однако пришло время, когда они перестали привлекать излишнее внимание, и самое страшное, что им грозило, — это стать объектом насмешек. Их это не оскорбляло, они гордились собой и радовались, что наконец–то родители и учителя более не властны над ними.
Beatles посещали парикмахера чаще, нежели воображали их последователи. В Ливерпуле они пользовались услугами парикмахерской «Home Brothers», куда, как говорили, их привел Эпштейн. Вслед за ними сюда потянулись тинейджеры с коками и волнистыми укладками в стиле «Бобби». Столь велико было обаяние Beatles, что «Mirabelle», женский юмористический журнал, пригласил вести постоянную музыкальную рубрику парня по имени Пит Леннон (в будущем известного журналиста), главным образом из–за его фамилии. Слова из сленга мерсибита, такие как «fab», «gear», «grotty», «duff gen», часто употреблявшиеся в «Mirabelle» и других подобных изданиях, прочно вошли в лексикон юных британцев.
Еще большее влияние, чем волосы, оказывала манера Beatles одеваться, как на сцене, так и вне ее. В скором времени магазин, расположенный сзади Кэрнэби–стрит (неподалеку от Оксфорд Сиркус), превратился в центр мужской молодежной моды, где ливерпульские стиляги приобретали «битловские» ботинки с тупыми носами, пиджаки с узкими лацканами или вообще без таковых, узкие, обтягивающие брюки, пуловеры с круглым горлом, хлопчатобумажные рубашки с пуговицами на воротнике и галстуки. Последние из вышеуказанных предметов одежды, будучи самыми дешевыми, имелись в самом широком ассортименте.
Если не считать столкновения в выходные дни на побережье морских курортов, вражда между стилягами и рокерами вовсе не была столь ожесточенной, как это представлялось в газетах. Обычно две группы концентрировались в противоположных концах кафе. Стиляги доминировали в буме бита, но Beatles были рокерами в облачении стиляг. Когда они и другие ливерпульские выскочки сунули нос в лондонский шоу–бизнес, представители старой гвардии сразу обратили на них внимание. Как и Кении Линч, Джонни Кидд понял, что происходит, и впрыснул своим Pirates изрядную дозу ритм–энд–блюза. Иден Кэйн и Адам Фэйт плавно переключились с незамысловатых баллад на некий эрзац мерсибита. Их появление в сопровождении якобы бит–групп (Кэйн выступал с TTs Эрла Престона) в новой программе Би–би–си «Top Of The Pops» явилось вызовом всем этим группам, которые добились успеха только потому, что они поют с нужным акцентом и носят нужные прически. Предыдущие четыре года Адам зачесывал волосы на лоб.
Бит–группы начали появляться в телевизионной рекламе и сериалах вроде «Z–Cars». Beatles пригласили выступить хэдлайнерами в «Sunday Night At The London Palladium», хотя Джон и говорил, что они еще не готовы к подобному. Он первым из Beatles высказал свое суждение по поводу «Juke Box Jury» на Би–би–си.
Последним был Джордж, который, по словам Барри Бута, «уже считался самым углубленным в себя среди членов группы. Он был замкнутым и сдержанным».
Кроме того, Джордж больше других любил поспать. Во время третьего крупного тура группы за четыре месяца он встретил «собрата» в лице Роя Орбисона: «Мы с Джорджем часто просыпали автобус. Он уезжал без нас». Весьма польщенный тем, что ливерпульский клуб «Blue Angel» назван в честь одного из его хитов, о чем ему сообщил Джордж, Рой много беседовал с ним о музыке. Поскольку его собственный стиль уходил корнями в кантри, он был рад найти в юном Харрисоне знатока этого музыкального направления, а также любителя мотоциклов.
Подобно своим плохо принятым публикой соотечественникам Монтесу и Роу, Орбисон отправился в долгожданный британский тур с сознанием того, что будет его главной приманкой. После проверки звука в «Slough Adelphi», где открывался тур, в гардеробную к Рою зашли Леннон с Эпштейном. «Они спросили: «Кто будет закрывать шоу? Послушай, ты и так получаешь все деньги, так почему бы тебе не уступить нам?» Я не знаю, правда это или нет, что они получали меньше меня. Я знаю лишь то, что все билеты на выступления тура были проданы за один день».