Но была только пустота.
Разрывая поцелуй, глумливо напоминаю:
— Ты же меня бросила.
— А потом снова нашла, — шепчет она.
Влад снова влезает между нами со своим визгливым отчаянием:
— Прекратите, пожалуйста!
— Слушай, я терпела вас целую неделю, — говорит Вета. — А ты разорался уже на вторую минуту.
Одобрительно ухмыляюсь. Всегда любил дерзость в женщинах.
Киваю, чтобы она обошла стол, и когда мы оказываемся рядом, сажу к себе на колени. Обнимаю со спины, её руки обхватывают мои руки. Вдыхаю ягодный запах волос — какой-то новый шампунь. Целую в плечо. Хочу заняться с ней сексом, но тут этот…
Он ноет и ноет, не переставая.
— У тебя новая помада? — спрашиваю Вету на ушко. — Странный вкус.
Она качает головой, хочет что-то ответить, но Влад влезает первым:
— Это, наверное, мой член, — гаденько улыбается, глядя на меня. — Час назад был в твоём рту.
Волна тошноты поднимается из желудка, когда я невольно пытаюсь распробовать все вкусовые оттенки слюны. Быстро перестаю это делать, понимая, что нельзя воспринимать его слишком серьёзно: он может врать. Он хочет войны.
— Ты можешь уйти, — подсказываю ему. — Никто тебя не держит.
Я не люблю педиков. То, что они делают друг с другом, похоже на то, что делали со мной в детстве. Я к таким с подозрением. Вот ирония: такой в одном со мной теле, а в одной со мной квартире — второй такой. Хозяин барин, когда меня это не касается. Но это ведь тот случай, когда касается, да? Когда очень касается.
Надеюсь, он ничего не засовывает в нашу общую задницу. Про наш общий рот я не хочу даже думать.
— Я не уйду, — твердо говорит Влад. — Это моя квартира. Если кто и должен уйти, то ты, — он переводит взгляд на Вету, — и ты, как только он свалит.
— Это не твоя квартира, — улыбаюсь. — Это квартира его матери.
— Но я здесь живу. Уже год. Здесь моя нормальная, устроенная жизнь, в которой все было прекрасно, пока не появился ты, — выговаривает он. — И это ты должен уйти. Потому что это мой парень. Это его тело. Это его имя в документах. Ты ни к чему здесь не имеешь отношения.
Он меня раздражает. Самодовольный напыщенный индюк. А к чему он здесь имеет отношение? Я могу прямо сейчас вызвать ментов, обвинить его в проникновении в жилье, показать прописку, и остаться правым, а он — выкинутым на улицу. Он, похоже, не понимает, как легко «воображаемый парень» может сломать его реальную жизнь.
Вздыхаю, отпускаю Вету, показываю ей взглядом: пересядь на табуретку. Она садится. Я кладу локти на стол, придвигаюсь ближе к Владу, смотрю ему в лицо. Смугленький, как Вета. Когда он смотрит на меня, верхняя губа вздрагивает, будто в отвращении.
Да мне он тоже не очень приятен. Я мягко спрашиваю:
— Скажи, пожалуйста, если бы это было не моё тело, разве оно могло бы… — выдергиваю нож из яблока, резко поднимаюсь, табуретка падает, подставляю лезвие к шее Влада. Выдыхаю, заканчивая фразу: — …сделать так?
Он начинает часто дышать, но делает вид, что не пугается. Смотрит мне в глаза. Эта картина ему уже знакома.
Вета нервничает:
— Джошуа, ты чего!
Отбрасываю нож обратно на стол. Подмигиваю ей:
— Шучу, сладкая.
Ну, хоть атмосферу разрядил. А то сидели, как на похоронах.
Перешагиваю через табуретку, иду к раковине. Беру стакан, чтобы налить воды. Вспоминаю, зачем вообще пришел, спрашиваю у Веты через плечо:
— А что твой брат? Что за история?
— А, — она как будто вспоминает. — Ну, там короче… Он пришел недавно домой, такой весь какой-то не такой, говорю, что случилось, он спрашивает, нормально ли, если взрослый человек просит его тро…
— Так, хватит, — опять он влезает поперек разговора. — Я не собираюсь это слушать, — он смотрит то на неё, то на меня. — Вам двоим стоит попрощаться, потому что скоро ты, Джошуа или как там тебя, исчезнешь нахрен.
— Вот как, — я ставлю стакан на столешницу, скрещиваю руки на груди. Смотрю на него с интересом: какой тип, а. — И как же ты сделаешь так, чтобы я исчез?
— Дима планирует лечиться.
— От себя не убежишь.
Влад закатывает глаза:
— Он — не ты.
Удивляюсь, как ему не хочется замечать очевидного.
— Беспокоишься, что он не педик, да? Раз она появилась, — киваю на Вету. — Понимаю, это ставит под вопрос всю гомосятину, которую вы тут устроили.
Он неожиданно вскакивает на ноги, подходит так близко ко мне, как будто собирается драться. И выглядит также: грудь колесом, взгляд сверху-вниз. Во взгляде — ненависть. Странно, да? Такой эмоциональной диапазон к одному и тому же человеку.