Влад честно отвечает:
— Я боюсь, что ты покончишь с собой.
Именно об этом я и думаю: пересчитываю патроны в уме, вспоминаю, как заряжать пистолет. Гадаю, будет ли это больно. Ненавижу боль. Хочу, чтобы быстро. Но не хочу мороки для Влада: не прощу себе, если именно он найдет мой труп. Пусть лучше мама — вот она будет рада. Или Вета — на неё плевать. Может, сказать ему, чтобы уходил, что я дождусь её, а самому застрелиться?
И когда я хочу предложить поступить именно так, Влад кладёт свою ладонь на моё колено и говорит:
— Я люблю тебя, просто мне нужна передышка.
Это обезоруживает, я сразу передумываю умирать этой ночью. Мне больше всего в этой жизни жалко его. Нас. Не хочу это терять. Не хочу, чтобы наша история стала для него историей о застрелившемся любимом парне. Не хочу, чтобы он рассказывал её следующим партнерам, и они охали от ужаса. Не хочу всего этого, не хочу.
Так не хочу, что начинаю плакать, когда думаю об этом, а он тянет меня к себе, щекотно целует под мочкой уха, и говорит:
— Ну, правда, ничего не изменилось. То есть… многое изменилось. Но не у меня.
Он замирает, опасливо уточняя:
— А его здесь… нет?
— Нет, — всхлипываю. — Прости, что ударил. Я не хотел.
— Я знаю.
Он пододвигается ближе, мы жмемся друг к другу, как замерзшие птенцы. У меня мурашки от холода, растянутая футболка не защищает от вечернего ветра, и Влад отдает свою джинсовку. У него под ней худи. Я заворачиваюсь в плотный деним и неуверенно прошу:
— Может, останешься? Джошуа ведь ушел…
Он усмехается:
— Надолго ли… — это не вопрос, просто усталое подтверждение.
Мне нечего ему на это возразить. Влад вдруг подгибает ноги в коленях, опирается кедами на сиденье и встаёт на деревянные рейки. Я слежу за ним: он садится на спинку скамьи, и продолжает говорить так, с высоты:
— Мне кажется, я сам схожу с ума.
Поворачиваюсь к нему всем телом, задираю голову, хочу ответить (сказать своё привычное: «Понимаю»), но он качает головой:
— Нет, не надо. Мне так проще говорить.
И я отворачиваюсь, снова прижимаясь лопатками к рейкам.
— Всё время об этом думаю, — продолжает Влад. Он курит, и я вижу, как в воздухе рассеивается дым. Его не вижу, только слышу голос с высоты. — Читаю целыми днями про диссоциации, думаю, чем могу тебе помочь. И нам.
Неуверенно спрашиваю:
— И… чем?
Он вздыхает:
— Мне кажется, правда в том, что твоё излечение, которого я так жажду, сделает тебя другим человеком. Правда в том, что я такой же, как Вета: люблю отделившийся осколок сознания.
Мне обидно это слышать.
— Я не осколок сознания.
— Надеюсь…
— Я помню эту жизнь с рождения, — говорю. — Помню, как мне было четыре, пять, шесть… и так далее! Я всё помню. Именно я это прожил, не кто-то другой.
Он молчит. Нервничаю, потому что он просил не смотреть, а я не понимаю, что у него там на лице — разочарование, злость, усталость? Всё вместе? Что-то ещё?
Чувствую, как он наклоняется и целует меня в макушку. Потом прижимается к ней щекой. А я обнимаю его ногу и жмусь щекой к его колену: сидим так, пока не пугаемся проходящих мимо алкашей. Они называют нас педиками.
Вета приезжает на такси. Как только рядом с нами останавливается машина, Влад спешно говорит:
— Я пойду. Не балуйся тут… пока меня нет.
Он садится в её же такси — перед этим они обмениваются безобидными шутками («Пост сдал» — «Пост принял», и смеются) — и я недоумеваю. Последнее, что я помню: Влад выставил её из квартиры, когда они занимались сексом. Что-то изменилось?
Вета провожает машину взглядом, потом подходит ко мне и бьёт в плечо:
— Ну, хочешь врубим «Время приключений»? Второй сезон почти досмотрели.
Кажется, она не понимает, поэтому уточняю:
— Я не Джошуа.
— Я вижу.
Недоумеваю:
— Мы с тобой смотрели «Время приключений»?
— Ну да, — она берет ключи из моих рук, прикладывает к домофону, заходит в подъезд первой.
Я забегаю за ней — беспомощный и потерянный, лишенный памяти и понимания. Как это возможно?
— Вообще-то я не фанат мультиков, — сдержанно говорю, поднимаясь следом.
— Сам же просил включить.
Жмусь к прохладной стенке подъезда, пока она открывает дверь, пытаюсь вернуть ясность сознанию. Кажется, это и есть те метастазы, пущенные в мозг. Если я не смотрел с ней «Время приключений» и Джошуа его тоже не смотрел, то кто, чёрт возьми, это был?